Книга Смертельный удар, страница 22 – Сара Парецки

— Это жестоко, — сказала я, ужаснувшись. — И тебе казалось, что Луиза слишком часто сваливает свои обязанности на тебя?

Она покачала головой:

— На самом деле это была не ее вина, а скорее результат их обращения с ней. Теперь я понимаю это. Ты знаешь, Луиза была дерзкой, а отец находил, что она остроумна… по крайней мере, пока она была маленькой. Он не расстался с этой мыслью, даже когда она стала старше. А наш дядя — мамин брат — любил, чтобы Луиза пела и танцевала для него. Она была такой маленькой и хорошенькой, словно кукла. Потом, когда она стала старше, было уже слишком поздно… Я имею в виду, слишком поздно наказывать ее.

— Похоже, они хорошенько поработали, — заметила я. — А потом выставили ее из дома, и все. Это должно было служить тебе предупреждением.

— О-о, так оно и было!

Она все вытирала руки полотенцем, которое достала, чтобы промокнуть маленькую лужицу пролитой воды.

— Поначалу они даже не сказали мне, что происходит.

— Ты имеешь в виду, что не знала, что Луиза беременна? — спросила я с недоверием.

Она покраснела так, что мне показалось, будто кровь проступила у нее через кожу.

— Я знаю, тебе этого не понять, — пробормотала она едва слышно. — У тебя была совсем другая жизнь. У тебя были дружки до того, как ты вышла замуж. Я понимаю. Мама… мама в каком-то смысле следила за твоей жизнью. Но когда мы с Майком поженились, я даже не знала… я не знала… монахини никогда не говорили нам об этом. Мама… конечно, она не могла заговорить первой на эти темы. А когда у Луизы прекратились менструации, она ничего не сказала мне. А может, она и не знала, что это значит.

Слезы полились из глаз Кони помимо ее воли. Плечи ее сотрясались — она пыталась справиться с рыданиями. Она так туго замотала полотенце на руке, что на кисти проступили вены. Я поднялась с кресла и положила руку ей на плечо. Она не отодвинулась и ничего не сказала, но спустя несколько минут рыдания ее отступили и дыхание выровнялось.

— Итак, Луиза забеременела потому, что не понимала, что делала, или не понимала, что может зачать ребенка?

Она молча кивнула, опустив глаза.

— Ты не знаешь, кто мог быть отцом? — мягко спросила я, держа ее за плечи.

Она покачала головой:

— Папа не разрешал нам бегать на свидания. Он говорил, что платил деньги, чтобы отправить нас учиться в католическую школу, а не для того, чтобы видеть, как мы волочимся за мальчиками. Конечно, Луиза нравилась многим, но она… она никогда не ходила ни с одним из них на свидание.

— А ты можешь вспомнить хоть какое-нибудь из имен?

Она снова покачала головой:

— Нет, прошло столько времени. Я знала мальчика, который обычно покупал ей сладости в бакалейном магазине, когда она туда заходила. По-моему, его звали Ральф. Ральф Соу… Соуэр или Соулинг… что-то в этом роде. — Она повернулась к кофейнику. — Вик, ужасная вещь! Я так завидовала ей, что поначалу обрадовалась, когда она попала в беду.

— Боже, Кони! Могу себе представить! Если бы у меня была сестра, про которую все твердили, что она красивей меня, нянчились бы с ней, целовали и тискали, в то время как меня отправляли бы к мессе, я опустила бы ей на голову топор, вместе того чтобы ждать, пока она забеременеет и ее выгонят из дома.

Она обернулась и в изумлении взглянула на меня: