Книга Смертельный удар, страница 191 – Сара Парецки

— Это была бы своего рода премия для вас, вместо того чтобы ожидать всех тех ужасов, с которыми вы встретитесь благодаря помощи некоторых моих слишком усердных друзей.

Он полез в карман пиджака и вынул листок бумаги, чтобы показать его мне. Небрежно взглянув на цифру, я швырнула листок на столик. Моя невозмутимость требовала усилий: документ подтверждал мое преимущественное участие в долях прибыли «Гумбольдт кэмикел». Я снова взяла «Таймс» и углубилась в краткие фондовые сводки.

— Вчера они поднялись на сто один и три восьмых. Премия в двести тысяч долларов без всяких усилий с моей стороны. Я потрясена.

Откинувшись в кресле, я прямо посмотрела на него.

— Сложность в том, что можно было бы удвоить эту цифру, просто застрелив вас. Если бы деньги были так важны для меня. Однако это не так. И забудьте о записных книжках, ибо они уже побывали в руках у адвоката и у группы медицинских специалистов. Вы погибли. Я не знаю, во сколько вам обойдется судебный процесс, но, вероятно, полбиллиона — не слишком далекая от реальности сумма.

— Вы скорее оставите вашу подругу без практики, женщину, которая стала вам как мать. И все это ради нескольких человек, которых вы никогда в глаза не видели и которые никак не стоят вашего внимания.

— Если вы собирали сведения обо мне, то вам известно, что Луиза Джиак — не случайная моя знакомая, — набросилась я. — Категорически пренебрегаю тем, что вы замышляете против доктора Хершель, честной репутации которой нет равных.

Он улыбнулся, и его лицо стало очень похоже на акулье.

— Послушайте, мисс Варшавски. Вы должны научиться не быть такой опрометчивой. Я не делал бы никаких угроз, не чувствуя возможности их исполнить.

Он нажал на кнопку звонка, вделанного в облицовку камина. Антон появился мгновенно. Должно быть, он ошивался где-то в коридоре, рядом.

— Приведи другого гостя, Антон.

Дворецкий кивнул и вышел. Через несколько мгновений он вернулся с женщиной лет двадцати пяти. Ее каштановые волосы были уложены вокруг головы тугими маленькими спиралями. Но прическа слишком сильно оголяла покрытую пятнами шею. Очевидно, она тщательно готовилась к своему приходу сюда. Я предположила, что гофрированное ацетатное платье было ее лучшим нарядом, а высокие самшитовые каблуки ее туфель были заранее покрашены подходящей краской. Под толстым слоем грима, скрывавшего ее прыщи, она выглядела воинственной и одновременно немного испуганной.

— Это миссис Портис, мисс Варшавски. Ее дочь была пациенткой доктора Хершель. Это верно, миссис Портис?

Та энергично кивнула:

— Моя Менди! Доктору Хершель лучше бы сперва знать, чем проделывать такое с маленькой девочкой. Менди кричала, когда вышла из смотровой комнаты. Мне потребовалось много дней, чтобы успокоить ее и выяснить, что там происходило. Но когда я выяснила…

— Вы пошли к прокурору штата и подали подробный отчет, — закончила я спокойно, несмотря на то что от ярости мои щеки горели.

— Она, естественно, была слишком расстроена, чтобы знать, что предпринять, — сказал мистер Гумбольдт сладким голосом, от которого мне захотелось пристрелить его.

— Очень трудно обвинить в чем-либо семейного врача, особенно такого, который крепко стоит на ногах, как, скажем, доктор Хершель. Вот почему я испытываю благодарность к этой женщине, которая предоставляет мне возможность помочь ей в ее бедах.