Книга Смертельный удар, страница 121 – Сара Парецки

Я решила не реагировать на снисходительность и сожаление, послышавшиеся в ее голосе. Она определенно звонила не затем, чтобы облегчить мое ощущение вины. Я задала наводящий вопрос.

— Так вот, просто сегодня после обеда произошло что-то… очень странное. — Она неожиданно запнулась, лишившись своей обычной резкой самоуверенности.

— Да? — спросила я, ободряя ее в признании.

— Я понимаю, что невежливо беспокоить вас, когда вы только что подверглись такому ужасному тяжелому испытанию, но вы — следователь, и мне казалось, что вы более подходящая фигура, чем полицейские…

Последовала еще одна долгая пауза. Я прилегла на кушетку, надеясь, что боль в предплечьях ослабнет.

— Это Куртис. Я уверена, что это он побывал здесь днем.

Услышанное насторожило меня, и я снова села:

— Побывал? Я думала, что он живет с вами.

— Да, конечно. Но я отправила его в госпиталь, во вторник. Он был не в очень плохом состоянии, поэтому его выписали в среду. Куртис был ужасно раздражен и не желал встречаться со мной за столом во время завтрака, а затем сказал, что собирается побыть у друзей. Буду откровенной с вами, мисс Варшавски: я просто счастлива, что избавилась от него на несколько дней.

Каппельман вернулся с порога ко мне в комнату. Он помахал перед моим носом запиской: они внизу с мистером Контрерасом, он просит у соседа разрешения на мою прогулку. Я машинально кивнула и попросила мисс Чигуэлл продолжать рассказ.

Она издала глубокий вздох:

— Вы понимаете, по пятницам я обычно дежурю в больнице, добровольно ухаживаю за пожилыми одинокими дамами… Впрочем, ладно, вам ни к чему знать об этом. Но когда я вернулась, я поняла, что в доме побывали…

— Вы вызвали полицию и остались у подруги, пока они не приехали?

— Нет-нет. Потому что почти сразу поняла, что это, должно быть, Куртис. Или кто-то, кому он позволил войти, но кто недостаточно хорошо знает наш дом. Поэтому я обнаружила некий беспорядок.

Потрясение подействовало на меня, и я начала проявлять нетерпение. Я прервала ее, спросив, не исчезли случаем какие-нибудь драгоценности.

— Ничего подобного. Но вы понимаете, пропали медицинские записи Куртиса. Я спрятала их после того, как он попытался сжечь их, вот почему… — Она запнулась. — Я так сбивчиво говорю… Вот почему я надеюсь, что вы приедете, несмотря на огромное расстояние и усталость. Я уверена: во что бы ни был вовлечен Куртис на заводе «Ксерксес», о чем он не хотел рассказать вам, содержится в этих записках.

— Которые пропали, — вставила я.

Она издала смешок:

— Только копии. Я сохранила оригиналы. Многие годы я перепечатывала эти записи для него. Пропали только перепечатки. Я никогда не говорила ему, что храню все оригиналы. Вы понимаете, он заносил данные в старые кожаные тетради отца, те, которые он сам переплетал еще в Лондоне. Мне казалось кощунством выбросить их, но я знала, что Куртис ужасно рассердится, решив, что я сохранила их в память об отце. Поэтому я никогда не говорила ему.

Я ощутила легкий укол в основание шеи — выброс адреналина, обычно случающийся при испуге, когда понимаешь, что неожиданно выскочил навстречу саблезубому тигру.

Я сказала, что буду у нее дома через час.

Каппельман и мистер Контрерас установили зыбкое перемирие, распив бутылочку граппы. Когда я вышла, Рон поспешно вскочил, прервав длинный рассказ мистера Контрераса о том анекдотическом случае, когда тот подумал, увидев Рона впервые, что это один из моих бывших любовников.