Книга Ожоги, страница 96 – Сара Парецки

— Ты и сейчас в этом здании?

— Телефон-автомат… на углу… Днем я не выхожу… Если я попадусь им на глаза, меня убьют!

— Кто, Элина? Кто тебя убьет? — Как бы мне хотелось сейчас увидеть ее лицо, по голосу трудно было понять, что здесь правда, а что — выдумки. — Кто тебя убьет, Элина?

— Люди, которые разыскивают меня! — завизжала она. — Ну приезжай же скорее, Вики! Что ты все расспрашиваешь? Хуже налогового инспектора!

— Ну, хорошо, хорошо, — сказала я таким голосом, словно разговаривала с ребенком. — Скажи только, где это, и я буду через полчаса.

— На углу, рядом с «Копьями Индианы». — Она немного успокоилась.

— На улице Индианы или Сермак?

— Индианы. Так ты приедешь?

— Уже выхожу, — сказала я, завязывая кроссовки. — Никуда не двигайся, стой там, у телефона. Если что-нибудь заметишь, звони по 911.

Я выключила лампу у кровати и с телефоном в руках направилась к стенному шкафу, на ходу набирая домашний номер Майкла. Телефон прозвонил, наверное, раз пятнадцать, трубку никто не снял. Я попыталась позвонить в участок, дежурный ответил, что ни Майкла, ни Бобби, ни Мак-Гоннигала на месте нет.

Открывая несгораемый ящик в глубине стенного шкафа, где у меня хранился «смит-и-вессон», я раздумывала, что предпринять. В конце концов объяснила дежурному, что Бобби поручил Майклу разыскать Элину, а она только что позвонила мне от заброшенного дома на Индиане.

— Говорит, у нее неприятности, — сказала я. — Не знаю, так это или нет, но я туда сейчас еду. Сообщите об этом Фери и лейтенанту.

Дежурный пообещал связаться с Майклом по радиотелефону. Я поставила телефон на пол и проверила револьвер. Магазин был полон, девятая пуля уже в патроннике. Я тщательно проверила, поставлен ли он на предохранитель. Засунула револьвер в кобуру и повесила через плечо. Можно двигаться.

Спускаясь вниз, я слышала, как Пеппи заливается беспокойным лаем. Мы с ней целый день не виделись. И не бегали. А вот теперь я ухожу куда-то без нее, бедняжка не могла этого пережить. Ее лай преследовал меня до самой машины.

Когда я садилась в «шеви», Винни высунулся из окна и что-то проорал. Но я уже неслась на всех парах и ничего не слышала.

Я направилась к Лейк-Шор-Драйв. Конечно, через Дэн Райан было бы ближе, но в темноте со строительной площадкой и всевозможными объездами мне не справиться. По той же причине я свернула у площади Конгресса и поехала вниз по Мичиган-авеню.

К этому времени в небе уже стояла полная луна, окрашивая все вокруг в холодные черно-белые тона; освещенные объекты выделялись неестественной яркостью, их тени были черны, как сама ночь. Я все еще ощущала некоторую слабость, и не удивительно — за последние сутки я ела всего один раз, да и то меня потом вырвало. Однако голова была, на удивление, ясной. Я, например, четко видела каждого пьяного на скамейках Грант-парка, а когда выехала на Сермак, стала различать даже крыс, перебегавших из одного заброшенного здания в другое.

Ближняя Южная часть города при лунном свете напоминала послевоенный Берлин — безжизненные коробки фабрик и складов, окруженные горами щебня и строительного мусора. На углу Двадцать первой и улицы Прерий я вышла и почувствовала, что вся дрожу, наверное, от ощущения полной заброшенности этих мест. Я вытащила из багажника фонарь и засунула в карман куртки, вынула из кобуры «смит-и-вессон» и, прячась в тени, пошла по Двадцать первой. Состояние было не из лучших; даже ощущение холодного металла в руке не слишком успокаивало. Нервы были настолько взвинчены, что я чуть не выстрелила в кота, пробегавшего по аллее. Он фыркнул на меня, и его глаза сверкнули в лунном свете.