Книга Ожоги, страница 52 – Сара Парецки

Я специально спустилась через задний ход, чтобы пожелать им доброй ночи. Старик ответил лишь чопорным кивком — наверное, все еще обижен на меня за утреннее, зато Пеппи пришла в восторг. Так и норовила испачкать мои шикарные брюки из черного шелка. Но старик был непреклонен. Я хотела извиниться, но в последний момент прикусила язык — ни к чему отчитываться перед ним за каждый шаг и извиняться тоже. Холодно попрощавшись, я выскользнула через заднюю калитку. Расстроенный вой Пеппи провожал меня по всему переулку.

Я шла до ресторана пешком. Оступившись на большой трещине в асфальте, я приземлилась на недоеденную сосиску. Вот они, прелести городской жизни. Отряхнула колени. Ткань немного запачкалась, но не порвалась. Однако это тоже не повод, чтобы перебираться в Стримвуд.

Робин ждал меня у дверей ресторана, очень элегантный в своих светло-серых слаксах и ярко-голубом блейзере. Он пришел пораньше, чтобы занять столик, и только мы вошли, как метр выкликнул его фамилию. Отлично! Если родился удачливым, совершенно необязательно иметь другие достоинства. Робин заказал пиво, я — ром с тоником и мусс из тресковой икры, фирменное блюдо ресторана.

— Расскажи, как ты стала сыщиком? — попросил он, когда мы сделали заказ.

— Сначала работала в суде защитником, — начала рассказывать я, намазывая мусс на кусочек тоста. — Ничего хорошего. Бывает, что получаешь материалы на клиента буквально за пять минут до суда. И дел выше головы, едва успеваешь их просмотреть. Кроме того, иногда приходится защищать таких подонков, которых хочется видеть в тюрьме.

— Но ведь ты могла стать частным защитником, правда? — спросил Робин, он тоже намазал тост муссом, откусил и даже причмокнул от удовольствия. — О, это очень вкусно, никогда не пробовал.

Было действительно вкусно, особенно с пивом или ромом. Я намазала себе еще, съела и, прежде чем ответить, допила свой ром.

— Потом пять лет проработала в полицейском управлении, — продолжила я, — приобрела кое-какой опыт, и мне не хотелось начинать частную практику защитником, то есть с нуля. Как-то расследовала один случай для друзей и поняла, что могу заниматься этим профессионально и получать от этого удовольствие. Кроме того, я сама себе хозяйка.

На самом деле последнее и было главной причиной. И до сих пор ею остается. Может быть, мне передались материнские гены яростной тяги к независимости. Как бы там ни было, теперешняя работа как раз по мне.

Официант принес салаты и бутылку вина. Пришел мой черед спросить Робина, как он оказался в «Аяксе». Он ответил легкой гримасой.

— Как ты понимаешь, ни один ребенок не мечтает о профессии страхового агента, может, за исключением детей, чьи отцы имеют свои компании. Я-то увлекался историей искусств. Но денег на обучение в семье не было, и я пошел работать в «Аякс». Вначале они пытались использовать мои художественные способности, заставляли рисовать бланки для страховых полисов. Но со временем мне удалось от этого отвертеться.

Потом он расспрашивал меня о работе, которую мне приходилось выполнять для «Аякса». Я тоже не удержалась от гримасы — его компания не знала, любить меня или ненавидеть за то, что я разоблачила их вице-президента как вдохновителя одного крупного мошенничества с рабочей компанией. Робин слушал как завороженный, а потом признался: об этом давно уже ходят слухи, хотя никогда не говорили, что это связано с их вице-президентом.