Книга Ожоги, страница 177 – Сара Парецки

— Знаю, родная, знаю… Все нормально, успокойся.

Я погладила ее худые старческие руки. Господи, косточки такие тоненькие, их так легко перебить.

Позади стоял Огаст Крей, ночной менеджер.

— А где же остальные? — спросила я. — Где крошка Стар? Мы с ней так мило поболтали сегодня днем.

Мои слова остались без ответа.

— Мы сейчас поедем, Вик, — сказал Рон. — Имей в виду, нас здесь трое, и если ты попытаешься что-нибудь выкинуть, поездка окажется для вас не слишком приятной.

— Всего только трое? — издевательски спросила я. — А где же Фери? Неужели я его действительно покалечила? Для такого удара нужна большая практика. — Меня саму удивляло, как свободно и непринужденно я болтала. — Знаете, если вы решили отправить его в больницу, боюсь, у вас будут некоторые проблемы. Особенно если потом обнаружат мой труп с его наручниками.

— Не думай, что ты здесь одна такая умная, Варшавски, — резко произнес Эрни. — Мики не оставит нас одних с этим…

— Ах да, я и забыла, вы же старые друзья. А старые друзья все делают вместе. Даже невиновных людей убивают вместе.

— Не строй из себя святую невинность, Вик, не заставляй рыдать над тобой.

Мы дошли до подъемника, и они впихнули нас туда. Крей нажимал на кнопки, а Рон и Эрни надзирали за нами. Эх, как жаль, что я почти не знаю польского языка — только и могла поздравить бабушку в Рождество. Иначе я бы попросила Элину вытащить у меня револьвер, прежде чем Рон или Эрни обнаружат его.

Чем выше мы поднимались, тем больше меня охватывал ужас и чувство беспомощности. Я уже воочию представляла себе наш конец: как мы свалимся оттуда, с самого верха. Алкоголичка, которая едва держалась на ногах, и ее племянница, которая безуспешно пыталась ей помочь.

Я замолчала и, обхватив голову руками, сползла по стене на пол.

— В чем дело? — спросил Рон.

— Мне плохо, — проговорила я. — Меня сейчас вырвет.

— А это сколько угодно, — сардонически произнес Эрни.

Я скрючилась на полу и стала издавать рвотные звуки. Элина кинулась ко мне:

— О моя бедная девочка! Что сказала бы Габриела, если б увидела тебя? Я знаю, Она никогда не простит меня. Какое счастье, что я не попаду на небо — я бы просто не перенесла встречи с ней. Я одна во всем виновата. Иди ко мне, моя девочка, иди сюда, склони голову на грудь своей старой тетке. Может быть, тебе станет легче.

Я прижалась к ней и едва слышно прошептала ей в ухо:

— Подожди, пока нас выведут, а там в темноте вытащи у меня револьвер и подай мне.

По-видимому, страх придал ей сообразительности. Она и вида не подала, что услышала меня.

— Конечно, конечно, Вики, как ты скажешь. Только не плачь, моя девочка. Вот и умница.

А может, она не поняла меня? Повторить еще раз? Но в это время подъемник остановился, и Эрни рывком поднял меня на ноги. Держась за живот и постанывая, я выбралась наружу.

Мы стояли на открытой площадке на самом верху здания, на высоте двадцать пятого, а может, тридцатого этажа. Стальные опоры темными пальцами упирались в черное небо. Балки раскачивались на ветру. От вида совершенно открытого, ничем не защищенного пространства меня и вправду затошнило. Я упала и, кажется, даже на секунду потеряла сознание. Элина тут же подскочила ко мне, причитая насчет своей бедной маленькой Вики. А руки ее в это время шарили в поисках револьвера. Подошел Рон и стал оттаскивать от меня Элину. Она уже успела достать револьвер, но не удержала его, и он с громким стуком упал на бетонную плиту. Стук металла о бетон отдался в моих ушах десятикратно усиленным грохотом.