Книга Ожоги, страница 105 – Сара Парецки

Увидев, как я расклеилась, Хомерин переключился на более общие вопросы: кто у нас президент, кто мэр и тому подобное. Против воли я бойко отвечала. Потом он стучал молоточком по моим коленям и локтям, ощупывал голову — словом, проделывал обычные медицинские фокусы, чтобы убедиться, что все части моего больного тела на месте.

Закончив осмотр, он посмотрел мне в глаза, несколько раз повернул туда-сюда мою голову и снова уселся на стул для посетителей.

— Вам бы лучше задержаться здесь еще на денек, мисс Варшавски, — мягко сказал он.

— Не хочу! — Я была на грани истерики.

— Вы ведь одна живете? Сейчас вы даже не сможете себя обслуживать. Насколько я вижу, ничего страшного у вас нет, всего лишь побочные явления сотрясения мозга. В среду утром в пункте оказания первой помощи вам сделали сканирование мозга: ничего особенного. Просто вы быстрее поправитесь, если позволите нам поухаживать за вами еще денек.

— Терпеть не могу, когда за мной ухаживают.

Образ Тони, который под конец жизни даже не мог сам дышать, стоял у меня перед глазами. Больше всего я боялась стать такой же беспомощной, как он. Я услышала вдруг его свистящее дыхание и совершенно неожиданно разрыдалась.

Доктор Хомерин терпеливо ждал, пока я успокоюсь. Потом спросил, что именно меня тревожит, не хочу ли я с ним поделиться. Но воспоминания об умирающих родителях слишком мучительны, чтобы говорить о них с незнакомым человеком. Вместо этого я пробормотала:

— Вы считаете, Лотти права? Мне и в самом деле грозит паркинсонизм?

Он едва заметно улыбнулся.

— Она просто тревожится за вас. Поэтому и меня сюда притащила; специально добилась согласия персонала. Я, конечно, не пророк, но три травмы за семь лет, это, пожалуй, более чем достаточно для одного человека. С другой стороны, боксеры травмируются чаще, и ничего. А сейчас постарайтесь успокоиться. И обязательно дайте мне знать, если появятся какие-нибудь необычные симптомы.

Он достал из бумажника визитную карточку и протянул мне: Мец Хомерин, невропатолог; и два адреса — в Мичигане и в Эджуотере.

— Какие симптомы вы имеете в виду? — спросила я.

— Разные: ослабление зрения, проблемы с памятью, дрожь в пальцах рук или ног. Но вы, пожалуйста, не сосредоточивайтесь на этом. Честно говоря, я буду крайне удивлен, если у вас появится хоть один из этих симптомов. Сосредоточьтесь лучше на том, чтобы поправиться. И обязательно позвоните, если вам что-нибудь понадобится. Даже если захотите просто поговорить. О чем угодно.

Он произнес это так мягко, что я опять не смогла удержаться от слез.

— Моя тетушка… Вы не знаете, что с ней?

— Тетушка?.. А, вы имеете в виду ту женщину, которую вы спасли? У нее, кажется, тоже была травма головы, так? Она здесь?

Этого я не знала. Он пообещал выяснить все об Элине и представить мне подробный отчет о ее состоянии.

Сначала я собиралась одеться и уйти сразу же после него. Но недавний приступ слез настолько ослабил меня, что я задремала, кажется, еще прежде, чем доктор Хомерин исчез за шторой.

Только в субботу в моей голове окончательно перестала пульсировать боль. Домой я пришла в пятницу. Пришлось признать, что доктор Хомерин был прав — без посторонней помощи эти несколько дней я бы, пожалуй, не обошлась. А к вечеру пятницы, после всех треволнений этого дня, я даже пожалела, что не осталась в больнице. Главное, чего я не знала и о чем совершенно не думала, — в больнице я была защищена от набегов полиции.