Книга Слепая зона, страница 196 – Сара Парецки

— Я могла сказать что-нибудь по ходу дела, но это не относилось к вам лично, – наконец ответила я.

— Не помню точно, сколько мне было лет, когда мой отец стал по ночам приходить ко мне в комнату. Может быть, семь. Моя мать… – Она запнулась, не в силах произнести ни слова. Через минуту-другую она наконец продолжила хриплым монотонным голосом. У меня сжалось сердце. – Я пожаловалась матери, что он обижает меня по ночам, а она вымыла мне рот мылом за то, что я говорю такие гадости. В средней школе я попала в дурную компанию, а потом убежала в Чикаго, в рай у «Кларк энд Дивижн», куда бежали все несчастные дети. – Она горько усмехнулась. – Я трижды была беременна до восемнадцати лет. В третий раз клиника, куда я обращалась по поводу абортов, послала меня к консультанту. Мне помогли: я стала работать, пошла в вечернюю школу и получила среднее образование. А потом сдала экзамен и поступила в полицейскую академию. Я не вернулась в родительский дом и через тринадцать лет. Мой отец священнослужитель. Главный в своей общине. Ночью по средам верующие молятся, чтобы Бог помог ему в горе, ведь дочь не звонит и не навещает его.

Одинокий любитель бега трусцой промелькнул мимо автомобиля. Я следила за его ногами, пока шорты и туловище не слились в одно туманное серое пятно.

— Нужно много мужества, чтобы порвать с домом таким образом.

Нили в первый раз взглянула на меня; в ее горящих глазах затеплилась надежда.

— Я рассказала свою историю не ради того, чтобы вызвать у вас сочувствие. Я поступила в полицию, потому что хотела арестовать этих грязных животных, таких как мой отец. А мне предлагают арестовать ребенка. Похоже, они хотят, чтобы именно я отправила ее в тюрьму. Или еще хуже, в психиатрическую клинику, откуда такая девочка, как Эмили, вряд ли когда-нибудь выйдет здоровой.

Я давно знала Нили: она всегда держалась подчеркнуто строго и работала усерднее многих, даже усерднее Конрада.

— Полиция стала вашей семьей, да? Что вы собираетесь теперь делать?

— Не знаю, – прошептала она. – Если меня заставят подать в отставку, я подам, но… что бы вы сделали на моем месте?

Я покачала головой.

— Не знаю. Думаю, арест Эмили – это вторая по скверности вещь, которая может произойти с ней. Следующая после возможного убийства, я имею в виду. Быть может, есть третья плохая вещь; я все время думаю: если Фейбиану разрешат забрать ее домой, не будет ли это более ужасным, чем заключение в тюрьму.

— Если вместо тюрьмы будет Фейбиан, она попадет в «Кларк энд Дивижн». – Нили будто сплюнула эти слова с губ. – Ей нужно какое-нибудь безопасное место и консультант – такой, какой был у меня. Только она, мой консультант, уехала в Канзас поступать в аспирантуру.

— Есть хороший консультант, – произнесла я медленно, – и безопасный дом, но как мне добраться до палаты Эмили. Там теперь больничная охрана, ведь Терри знает свое дело.

Было около часа, когда я вернулась в свою квартиру. Усталость притупила мое чувство самосохранения. Пусть Энтон, или Гантнер, или даже Четвертая армия в полном составе разобьют лагерь у моей двери. Я припарковала «транс-ам» у входа и спортивным шагом поднялась по лестнице, ни разу не оглянувшись. Затем сбросила свой рюкзак в прихожей, поставила будильник и, не раздеваясь, упала на кровать.