Книга Слепая зона, страница 123 – Сара Парецки

Кен отсутствовал около получаса и вернулся, нагруженный свертками; он шел быстро с самодовольным видом, который мне был хорошо знаком еще с тех пор, когда я имела дело с молодыми хулиганами, работая в полиции.

У меня от страха покалывало руки. Втягивать Кена в незаконное дело было, мягко говоря, нехорошо; я могла еще все переиграть, сказав, что изменила свои намерения, ведь он не знал, куда мы собирались, и не мог самостоятельно провести операцию.

Но вместо этого я вышла спросить у него, все ли необходимое он приобрел, и дала адрес «Хоум фри», строго наказав ему припарковаться за углом офиса, вблизи выезда из аллеи позади здания.

Когда мы прибыли, я послала Кена к двери офиса, чтобы убедиться, что там никого нет. С подготовленной заранее легендой о необходимости получить безопасное убежище он позвонил в звонок и постучал в стекло. Я на углу изображала постороннего зрителя. Убедившись, что офис необитаем, мы пошли в аллею, чтобы заняться сигнализацией.

Я светила новым фонариком на провода, а Кен отделял телефонные линии, идущие в «Хоум фри». Было четыре утра. За плотной завесой моросящего дождя небо казалось черным, но времени у нас было не так уж и много: те, кто занимается утренней доставкой, через час выйдут из дома.

— Порядок, Вик, у нас все получится. – Кен говорил тихо, у самого уха. – Мы срастим линию и прикрепим ее к распределительной коробке, чтобы казалось, что соединение не нарушено. Я хочу, чтобы вы подержали их за кончики и подали мне, когда я скажу.

«Они» были парой зажимов с зубчатыми краями – «крокодилами», как назвал их Кен, которые прикрепят телефонную линию к распределительной коробке, чтобы замкнуть цепь. Он перевернул мусорный бачок и взобрался на него, чтобы было удобнее работать. Я держала конец провода, пока он обрезал, счищал оплетку и прикреплял зажим. По его команде я подала другой конец линии, и он повторил операцию. Когда линия была прикреплена к распределительной коробке, Кен прислонил коробку к стене здания так, чтобы ее вес не тянул линию вниз. Все это заняло не больше трех минут.

Кен улыбался, как дурачок, когда спустился с бачка.

— Я знаю теорию, но интересно осуществить ее на практике. Что мы делаем дальше?

— Идем в конец аллеи, чтобы посмотреть, все ли спокойно.

Пятнадцать минут мы сидели в глубокой тени. Кен обнял меня и поцеловал, я сбросила его руку.

— Что это такое твердое у вас на груди? Револьвер? Он всегда при вас?

— Да, но тебе я просто сломала бы руку, если бы думала, что ты теряешь голову.

— Думаете, смогли бы? – Он издал боевой клич, как бы предупреждая о предстоящем действии.

— Уверена, – сказала я сухим тоном.

Помолчав минуту, Кен спросил:

— Вы не думаете, что серьезно нравитесь мне, да?

— Думаю, ты и сам этого не знаешь. В любом случае это не имеет значения. Я достаточно стара и могу быть твоей мамой, я не из тех, кто забывает свой возраст в поисках вечной молодости.

«Быть может, я не права, и нужно продолжать ломаться и кривляться, чтобы оставаться молодой в душе». Однако я оставила эту мысль при себе и предоставила Кену коротать время, рассказывая о своей мечте вступить в Корпус мира в Восточной Европе и об убеждении Дэроя, что, если у Кена нет работы или он не поступит в высшую школу сразу после колледжа, никто не будет воспринимать его всерьез. А я старалась не думать о том, что сказал бы Конрад, если бы узнал, чем я занимаюсь, и о том, что время неумолимо движется к рассвету.