Книга Браконьерщина, страница 96 – Игорь Кожухов

— А как по делу тонут… не понял что-то. – Опер, открыв папку, достал лист бумаги и ручку.

Латок, силясь не потерять мысль, поймал взглядом этот лист и теперь, не отрывая от него глаз, засквозил словами без перерыва.

— Пойдут на лодке, то-сё, утонул… значит, по делу! Не просто же он мотор завёл, наверно, сети ставить намылился или по грибы, если сезон – тоже дело… Утонуть-то случай совсем не хитрый, если правильно рассудить. Таких прям в том годе, да позатом, несколько помню. Один буквально под берегом нырнул – и не вынырнул, трясучка сразила. Ему по земле бы ходить с такой болячкой, а он в рыбаки подался, вот и по делу теперь, значит!

— А про сегодняшнего что скажете: сам он или, может, кто помог, может, ругался с кем?

Лёха растерянно обернулся на лежащего, притаившись, Юрку, чуть повысив голос переспросил, надеясь, что его слышит и, возможно, подскажет собутыльник.

— Какой сегодняшний? Я давно из двора не выхожу, сегодня ещё никого не видел. – И он вдруг здраво и трезво объяснил.

— У нас тут запрет по закону, весна, икромёт, нерест! А отдыхать с вином на берегу ещё рано, по ночам прохладно… Потому, если и будут по делу, – Лёха многозначительно сделал секундную паузу, надув губы, – даже может, и просто так, то позже, когда сезон начнётся, извините…

Он с трудом разжал покрасневшие от натуги руки, по длинной дуге – левое плечо вперёд, развернулся и, запоздало попрощавшись, нетвёрдо затопал от забора.

Понявший, в чём дело, опер, спрятав чистый лист в папку, пошёл до ждущей на берегу машины.

С погибшим всё ясно и просто: жил, работал, как это принято, старался для семьи, погиб – всё… Послезавтра поплачет жена, поревут испуганные дети и ляжет он, не проживший и среднюю жизнь, на своё, теперь постоянное, место. Закружит сквозняк времени оставшихся на земле, потеряют они скоро в памяти мужа, отца, друга, словно и не было такого никогда рядом. И только мать с отцом до конца дней будут мучиться душевной болью, даже радуясь внукам, похожим на отца. Жизнь!

* * *

Вода стала приходить быстро. Обычно весной держат низкий уровень, перестраховываясь, ожидая большой весенний паводок с Алтая. Но какая будет там погода, знают только местные шаманы, но из вредности молчат… Гидрометцентр же, пущенный на самотёк, предсказывает погоду «сегодня на сегодня», хотя даже в таком раскладе ошибается.

Этой весной решили, что снега в горах мало, потому воду правильней подержать. Нам это неудобно, воды много – рыбы мало! Почти все, у кого была цель заработать, расползлись по островам, благо хороший уровень позволял пролезть на лодках в скрадки́ и затоны, пряча их от реального палева.

Я выходил на рыбалку по ночам, выставлял намеченное и, сразу сняв вчерашнюю ставку с рыбой, возвращался домой. В деревне было столько суеты, что оставаться на острове не было никакой возможности. Через три дня, накупив в магазине новомодных корейских закусок, типа лапша «Доширак», поехал в пионерский лагерь с ревизией.

За это малое время природа незаметно скинула с себя весеннюю весёлую неряшливость и превратилась в красивую нарядную барыню. Берёзовые колки, спрятав белые стволы за ярко-зелёными листьями, стояли словно сказочные лесные полки́, готовые к параду. Крикни: «Шагоом – арш!» – и двинут они к дороге, выбрасывая в марше стволы-ноги и качая в такт высокими киверами! А показавшийся сосновый бор, в котором и находился лагерь, издали вообще напоминал коричневый шоколадный торт, с верхом из тёмно-зелёного бизе!