Онлайн книга «Браконьерщина»
|
Скворец хрипло заплакал, кутаясь в привезённое нами одеяло, потом замолк, просил прикурить и глотал густой дым, надеясь заглушить боль. Через минуту спохватился: – Водка есть? – не дожидаясь ответа, продолжал, будто проживая снова. — Саня рядом, испугался, но вроде держится… Кричу ему: раздевайся, слышит – нет, не пойму, сам под волну повернулся, поднырнув, сапоги с ног содрал, потом ещё раз – куртку, штаны болоньевые утеплённые. Легче стало держаться, пытаюсь ему орать… Вижу, впереди вроде голова мелькает, гребу вдогон, но вижу-то как? Ничего не вижу! Всё на автомате, и значит, он также… Понимаю, что свитер тоже нужно сбросить, опять ныряю, а когда пытаюсь подработать ногами, чтобы всплыть, вдруг дна касаюсь, такое счастье не испытать больше никогда!.. Воздух хватаю и снова ныряю, ногами вниз – земля! Ещё раз, ещё, теперь волнами бьёт, на мель катит. Но в воде не встать, с ног валит, не удержаться. Выполз на берег, отдышался, но куда идти его искать, не знаю: гул вокруг, брызги и холод, словно огнём жжёт – сдохнуть проще. Когда почти закостенел, до острова добежал, от ветра вроде спрятался, но теплее не стаёт. Ползком пробрался вглубь, траву нашёл сухую, залёг в неё, но земля холодная, кости будто выворачиваются… Сколько мог терпел, а по рассвету на ту сторону острова перешёл, там загородь летняя вокруг стола сколочена, спрятался в ней. А как совсем рассвело, в салафан замотался, обратно пришёл, знал, что заметите… Скворец, согреваясь, начал растягивать слова, часто зевал, хрустя челюстью, и наконец уснул, забыв на это время боль. * * * Уровень воды в этом году действительно поднимали стремительно. Все заинтересованные давно стаскали лодки к воде, но из-за «суеты», связанной с поиском утопленника, первое время ставить побаивались. Ситуацию облегчил сам главный рыбнадзор, Илья Иванович, появившийся буквально на третий день поисков. Он, словно рачительный хозяин, остановив уазик у самого берега, выйдя, потянулся, картинно оглядевшись, словно случайно заметил нас и, открыто заулыбавшись золотым ртом, показательно трогая руками пистолетную кобуру, двинулся в нашу сторону, издали начав укорять: — Вот, пожалуйста, в рабочее время, вместо того чтобы пахать поля, у них собрания без конца – хорошо живёте, селяне… Скотник подошёл со всеми, не пропустив ни одного, поздоровался за руку, расспросил и выслушал будто в первый раз наши новости. Потом, как к старому знакомому, обратился ко мне. — Что у вас нонче так неспокойно? То пожары до небес, то утопленники. Время работать, а вы топчетесь на берегу баранами, – и, повысив голос, донёс всем: – Нужно найти этого бедолагу по-скорому, да спокойно работать! Я обещаю, вас прикрою, если что, в плане выхода на воду, конечно. У вас здесь пока хорошо, течения почти нет, пробуйте кошками, якорите, не останавливаясь. Всё одно поднимите, где-то он тут, лежит себе спокойно, а время идёт. Вам самим же невыгодно ждать… Скотник, не прощаясь, уверенный, что его услышали и поняли все, быстро прошёл в машину и, тронувшись, махал в окошко рукой: давайте, давайте. — Вот смотри, сука, один полкает, без свидетелей. Невыгодно Иванычу, когда браконьер вдруг не работает. Начальство по голове не погладит… Все понимали, что его слова – это именно толчок к движению, вызов на соревнование, где нам нужно украсть, плюнув на закон, пытаясь заработать, – другим, прикрываясь законом, проконтролировать это воровство, – заработав на украденном нами… |