Онлайн книга «Браконьерщина»
|
Отец с матерью очень помогали, не ожидая каких-то просьб, указаний. По большому счёту батя вообще был тут главный, поскольку меня часто не было, и он выполнял функцию прораба, изредка советуясь со мной по телефону. Сейчас, иногда проматывая время назад, понимаю, насколько мало уделял времени родителям, постоянно оправдывая себя занятостью. А они всеми силами помогали, не показывая своих проблем и трудностей. Матери было немного легче, именно потому, что Лада была с ней почти постоянно, правильно не претендуя на роль хозяйки в их доме! Хозяйкой была мать, а сноха – первая помощница и обязательный союзник в нередких спорах с «мужиками». Батя, наоборот, соблюдая наш мужской паритет, прикрывал меня от женских необязательных строгостей и задирок, как бы оставляя за собой обговоренное нами заранее последнее слово! Это очень повышало рейтинг отца и сокращало наши «внутриклановые» стычки, чаще всего происходящие из-за моей «лётной» жизни. И конечно, мира добавляли дети, забота о которых перетягивала любые разногласия на плодотворный уровень. Теперь этот мир и понятность дома мне очень и очень помогали, не позволяя по-плохому «расслабляться». Было странно, но очень многие мужики именно трудностями оправдывали свои частые загулы, превращающиеся для них в постоянные, ломающие всё нажитое раньше. Этот год, принесший много изменений, конкретных страшных бед всей России, затронул и нас, спроектировав нелёгкую жизнь страны на маленькую её часть. * * * Татарин вернулся в первых ясных днях апреля, и я, несколько раз за зиму проведавший его «бригаду» на острове, довёз его туда и сейчас. Баба Аня была страшно недовольна, но, выпив полстакана спирта, размякла. — Ничё страшного, с голоду не сдохли бы. Мне пришлось только сюда перебраться, этот «сынок» совсем разнюнился… Да и дров экономия… Даже три раза баньку подтапливали, так этот «косоротик» по-мужицки ко мне подступался, еле отбилась! Хорошо его «торчка» надолго не хватает, рявкнешь чуть громче, он и сник, в слёзы… А то и не знаю, чем бы кончилось, может, даже и не удержалась бы в грехе, во как, – бабка улыбалась без зла. Пьяный и сегодня сытый Олег дремал на своей кровати в углу. Весну опять отработали плотно, разойдясь на три бригады и помогая друг другу. Уже по протаявшему берегу чуть не попались с Братом Витькой незнакомым инспекторам, которые чудом нас не догнали. Спасло то, что на «макарашке» с пятью мешками мы проскочили по грязи, а надзор, глупо махая волынами, влетев в покрытую куржаком глину, клином встали, отломив у «Бурана» стекло и серьёзно ободравшись. Пришлось на время, пока они ищут крайних, отдохнуть, сообщив всем о проблеме. Вообще, жизнь на нашей «полосе» была похожа на картинки в калейдоскопе. Могло показаться что происходит что-то новое, но по большому счёту всё повторялось, лишь какими-то мелочами отличаясь от уже прожитого. Точно так же таскали лодки на косу по последнему льду, так же рисковали, проваливаясь и гробя технику в попытке хапнуть как можно больше, забывая порой о минимальной безопасности и даже просто о здравом смысле. В апреле по гнилому льду нырнул в полынью и не вынырнул совсем молодой парень на красивом снегоходе. Оказалось, что там и глубины всего два метра, но он, зацепившись за рычаг какой-то застёжкой или петлёй на импортном комбинезоне, просто не успел из него выбраться. Через ночь его вытащил аквалангист, и мёртвый парень чуть виновато улыбался нам, словно во сне – извините, мол, пацаны, за суету… |