Книга Браконьерщина, страница 110 – Игорь Кожухов

— Есть, – только и смог проговорить я и, отвалившись, в голос заревел, зажимая липкий от крови рот руками.

— Вот и ладно… А ты думал, мы фрайера, друга спасти не сможем? Ну уж хрен тебе, поживёшь ещё. – Макар, не вставая, перевернул Веньку на бок и тот длинно, с надрывом закашлял, вскрикивая от боли.

Лежали мы долго, и я понимал, что думает сейчас каждый о том, как вести себя дальше, что сказать друг другу и уж тем более, что делать.

Первым не выдержал Венька, проскрипев чужим, совершенно незнакомым голосом.

— Дядь Серёжа, Кирилл, я ног совсем не чувствую и руки будто током тянет, что со мной?

Макар молчал. И я понимал, что если он заговорит, то, разойдясь, запросто может задавить спасённого.

— А это, Веня, ты помер… Ты не просто помер, ты руки на себя наложил, грех совершил, который Богом не прощается…

Мне почему-то стало до боли обидно за то, что произошло – и за себя, и за плачущего сейчас, зажав зубами рукав куртки Макара, и за всех, кто Веньку знал.

— Тебя больше нет, нигде. Мы с Серёгой быстро яму копаем и туда тебя, неомытого, обосранного, как есть… И крест не поставим на бугорок, и руки́ не осрамим, прося Господа простить тебя! Потому что ты так решил, предав всех нас, своих друзей и знакомцев, а ещё больше тех, кто тебя родил. Не стало тебя на земле, а к Богу тебе дорога заказана… Вот что с тобой!

Несколько минут стояла тишина, прерываемая всхлипами спасённого, потом вернулся в жизнь Макар.

— Киря, давай, смотрим, что с ним, да решаем. Может, в натуре, проще ему вон кирпич на шею да вглубь… Татарин, красава, свои проблемы быстро решает, мы думаем чего-то…

Меня поражал Макар своим не задурённым чужими мыслями пониманием жизни, верой только в свою правоту, только в свою силу… Нисколько не сомневаясь, он, рискуя жизнью, полезет спасать погибающего, чтобы потом, убедившись в неправоте или предательстве, уже пренебрегая покоем и, возможно, свободой, попытается наказать его. Но буквально сразу, увидев искреннее раскаяние, забыв свой гнев – спасать.

…Привязав фал к наклонённому стволу, уже одев на шею петлю, Венька всё же решил проститься с нами. По его словам, писал Макару потому, что знал, что тот пьёт, следовательно, не будет читать сообщение. Значит, не помешает. Это признание опять вызвало в Макаре неожиданную, даже неадекватную, по-моему, реакцию.

— Молодец, Венька, тут хоть мужик. А я грешным делом думал, прощался ты, чтобы спасти тебя успели.

Мы раздели парня, одежда действительно была замарана испражнениями. Всё прополоскав снова надели, перекатывая тело по берегу, как чурбак. Ноги Венька согнуть не мог, хотя пальцами по нашей команде шевелил. Стало понятно – соскочив с берёзы, он ударом фала повредил себе шею. Повезло, что вода самортизировала рывок и скорее всего спасла парню жизнь.

Прямо с острова вызвали скорую на кордон, где через два часа сдали его врачам. Паспорт я обещал привезти на следующий день.

Когда вернулись в лодку, Макар угрюмо предложил:

— Поехали, Киря, этому быку брюхо вскроем, а то вдруг загордится, что нас запугал. Да и бабу его освободим, глядишь у нашего с ней получится.

Я думал, что он шутит, но, посмотрев, понял: Серёга действительно ждёт ответа или опровержения своей правоты.

— Мы чё с тобой, как Чип с Дейлом, кинемся у мужа бабу отнимать, а отняв, начнём убеждать, что наш мальчик для неё лучший вариант? Давай дождёмся, когда она узнает про Веньку, а когда узнает, если захочет, поможем чем сможем. Хотя, скорее всего, муж ей нужен, хотя бы как спонсор.