Книга Золотая мафия, страница 70 – Василий Моисеев

Убоповец пока действительно не понимал, какой интерес для следствия может иметь школьный аттестат. Вернее сказать, факт отсутствия этой «корочки» среди прочих бумаг погибшего. Подумаешь, суперважный документ. Однако ответ детектива Алексей ждал с интересом, и это было заметно, хотя он усиленно пытался это скрыть.

— Если аттестат утерян, то абсолютно ничего не дает, — признался Вадим и прищурился, — а если все же не утерян?

Алексей пожал плечами. От этого факта следствию прок примерно такой же, что и в случае утери. Хрен редьки не слаще. А детектив продолжал хитро щуриться.

— А если аттестат не утерян, а лежит в архиве какого-нибудь высшего учебного заведения?

Алексею намек ничего не дал, и он нетерпеливо попросил:

— Не тяни, Вадим, выкладывай свои соображения. Лично я не вижу никакой разницы, где лежит или хранится этот аттестат. Хоть в небесной канцелярии, один хрен.

Хитрый прищур на лице детектива перерос в широкую улыбку.

— Вот я и говорю, что на «Цветмете» в последнее время происходят странные вещи, — заметил Вадим, — если верить Олесе, а не верить ей нельзя, потому что она опирается на учетные документы, то с завода не исчезло ни одного грамма золота. А если верить Ломтю, то золото с завода не просто исчезало, а исчезало килограммами. Нонсенс, как говаривал один политик. Чуешь, какую загадку нам с тобой загадали? Дай бог разгадать.

Алексей тоже продемонстрировал умение широко улыбаться.

— Думаешь, разгадка в аттестате? И на какой странице?

На этот раз он все-таки шутил.

— На первой, — в тон коллеге откликнулся Ковалев и серьезно добавил: — Шутки шутками, а насчет аттестата нужно все выяснить. В нашем безнадежном деле мелочей не бывает. Дай своим ребятам указание, пусть наведаются в квартиру покойного и еще раз там все перелопатят. От потолка до пола. И заодно пусть просмотрят все книги, все бумаги, перепишут все телефоны и адреса, какие только найдут. Не исключено, что за плечами этого Дзюбы куда более славная биография, чем кажется.

Черенков на этот раз не стал возражать. Насчет людских судеб и биографий убоповец имел не меньшее представление, чем рязанский коллега, и не менее хорошо представлял, какими извилистыми и неожиданными могут быть повороты у этих биографий. Слава богу, за свою жизнь многого насмотрелся и наслушался. Вместо возражений Алексей ворчливо заметил:

— Мог бы своих ребят на помощь призвать. Почему в этот раз один приехал? Где твой Прошин с этим лейтенантом, как его…

— Шмелев, — подсказал Вадим.

— Во-во. Почему их не привлек?

— Надо будет, привлечем, — возразил Ковалев, — не хватало еще на «командировочные» тратиться, родное управление в трату вводить.

Алексей снова приготовился рассердиться.

— Ни хрена себе заявочки. Значит, на ресторан деньги есть, а на «командировочные» для двоих сотрудников нет?

— Я не такой богатый, как ты, — проворчал Вадим.

Такого наглого упрека Алексей не ожидал.

— Я богатый?

Он уже вознамерился предложить поменять свою богатую «восьмерку» на скромный джип, чтобы немного сравниться капиталом с бедным детективом.

— Бедные люди от двухсот баксов не отказываются.

Черенков застыл с раскрытым ртом. На минуту, наверное. Человеку нечем стало дышать. Черенков вспомнил парня в джинсовой одежде, предлагавшего ему вчера в баре две стодолларовые купюры. Но откуда об этом знает Ковалев? Его в тот момент в баре не было. В голове Алексея промелькнули всевозможные предположения и догадки, пока не высветилась одна, самая весомая и резонная. И самая обидная. Самая возмутительная.