Книга Золотая мафия, страница 60 – Василий Моисеев

Вот и верь после этого утверждению про куриные мозги. Это не инстинкт, а забота, и ворчание наседки есть не что иное, как терпеливые объяснения и поучения. Воспитание.

— Поешь, поешь сама, — увещевала Нина Павловна, подсовывая наседке лакомство, — яиц хватит, еще сварю. Поешь, а то вся исхудала.

Наседка к своей худобе интереса не проявляла и по-прежнему все до последнего кусочка отдавала детям. Все, как у людей. Старушка достала из пакета свежий огурец, разрезала пополам, протянула цыплятам. Вместо воды, на десерт. Те сразу обступили диковинный продукт, однако без разрешения матери пробовать не решились и зачирикали. Наседка подошла, клюнула огурец, кыркнула — «можно», и два десятка маленьких клювиков разом и жадно накинулись на деликатес. Вот и поверь, что куры не разговаривают между собой. Еще как разговаривают.

— Ну что, наелись? На волю хотите? Щас выпущу.

Едва Нина Павловна открыла дверь, как цыплята бросили свои занятия и устремились к выходу, торопясь погреться на солнышке, повозиться в травке. Их нетерпение сквозило в каждом движении, в возросшем щебетании, однако за порог не переступали. Ждали разрешения матери. Наседка вышла первой, оглянулась, убедилась в отсутствии опасности и издала короткий звук — «разрешаю». Выводок дружно устремился за порог, на всех крыльях помчался к облюбованному участку в палисаднике. Там и травка, и прикрытие. Наседка семенила сзади, наблюдая, нет ли отставших, и в это время ее крыканье звучало строго. Открытый участок местности представлял опасность, и преодолевать его нужно быстро. Все делалось по команде, как на военных учениях, и исполнялось безоговорочно.

Нина Павловна прикрыла дверь в курятник, прислушалась к мерному сопенью Васька за стенкой и направилась в дом. У Васька скоро ужин, надо еду готовить. Подъезжавшую к дому легковую машину Нина Павловна увидела, когда уже поднялась на крыльцо. И задержалась. Видно, люди хотят спросить, как проехать через лес в соседнюю деревню. Сама она никого не ждала.

Машина подъехала к самому крыльцу. Приезжих было двое, и оба незнакомые, неместные. Это Нина Павловна определила сразу, едва гости вышли из машины. Молодые, лет по двадцать пять — тридцать. Одеты хорошо, по-городскому.

— Здравствуй, бабушка, — приветливо поздоровался парень, сидевший за рулем.

— Здравствуйте, — откликнулась Купрякова и прищурилась, вглядываясь в приезжих внимательно. Может, все же ихние, красавские? Постой, не Чудновых ли ребята? Вроде похожи. А вроде нет. Те и ростом повыше будут, и телом покрупней. Нет, чужие. Непонятно, зачем приехали. Машину, вишь, заглушили. Видать, для разговору, не про дорогу спросить.

Приезжие подошли к ступенькам, подниматься на крыльцо не стали. Встали возле ступенек и снизу вверх уставились на хозяйку.

— Извини, бабушка, если зря побеспокоили, — сказал тот самый парень, сидевший за рулем, — дело у нас к тебе. Мы скупщики мяса, оптовики. Покупаем свинину, говядину, телятину, курятину-гусятину. Все подряд, короче. Цену даем хорошую, рассчитываемся на месте, без обмана. Берем всю тушу целиком, с головой, с копытами, с хвостом. Не надо клеймить, за справку платить, и не надо ни на какой базар везти. На базаре изнервничаешься вся, пока продашь.

— Если вообще продашь, — вмешался напарник, — в иной базар столько мяса навезут, что места на прилавках не хватает. За полцены не продашь. У нас намного выгодней получается.