Онлайн книга «Золотая мафия»
|
Черенков шмыгнул носом и ничего не сказал. Он с самого начала не был сторонником спора, а теперь подавно вмешиваться не будет и останется в стороне. Разбирайтесь, как хотите. Премудрый убоповец оставлял своего беззащитного земляка один на один с рязанским детективом, на стороне которого закон, прокуратура, чуть ли не все МВД и, если понадобится, армейские подразделения с танками и авиацией. Вся военная и правоохранительная машина государства Российского готова обрушиться на бедного Ломтя, дай бог выдержать, не сломаться. Надо молчать. Похоже, Вадим понял замысел сутенера придерживаться «партизанской» тактики и продолжал: — Деревня Мухино находится примерно на полпути от автосервиса, где ты ремонтировал машину, и местом расправы с группой Хвороста. Это если ехать не через Железногорск, а через Купальск. Дорога через Купальск, правда, на семьдесят километров длиннее, лишний час езды. Короче, этим маршрутом ехать нецелесообразно. Однако ты избрал дальнюю дорожку, Ломоть, даже несмотря на то, что опаздывал на встречу. Из-за этого твои покойные дружки лишний час проторчали в кафе и на встречу уехали без тебя. Надеялись, правда, что догонишь, для чего нарисовали и оставили для тебя в кафе схему проезда. Они и в мыслях не представляли, что их корешу Ломтю место встречи давно известно. Не забыл, я говорил про схему? Можешь не говорить, без того вижу, что помнишь. Как забыть, если эта шпаргалка стала очень важной уликой. Роковая случайность, Ломоть, и тоже против тебя обернулась. Знал бы про бумажку, заехал на обратном пути, забрал бы, и дело с концом. Не знаю, как Алексей Иваныч, а я заподозрил тебя только благодаря этой шпаргалке. Но ты о ней не знал, ты о таком повороте просто не думал, поэтому и не забрал. Вот она, в папке лежит, и свидетельствует о твоем гнусном замысле. О предательстве, о жадности безграничной, о жестокости бесчеловечной. Это ж надо, а? Своих братков, своих корешей, своих соратников по делу подвести под автоматные очереди. А потом машиной по головам… Вадим сделал паузу. Ломоть ошибся, посчитав детектива бесчувственным истуканом. Оказывается, детективу тоже присущи человеческие чувства, и полыхавшие в его душе эмоции наглядно читались на лице. Жесткое было лицо у детектива. Безжалостное. В глазах Ковалева угадывались и другие чувства, однако сейчас Ломтю было не до настроения детектива, для него сейчас крайне важным было не выдать свое собственное состояние. Особенно не показать охвативший его испуг. Ломоть зыркнул на детектива, напуская в глаза максимум возмущения, негодования и намереваясь за ними скрыть растерянность. И перевел взгляд на убоповца. Смотри, мол, Иваныч, что творится. Ломоть едва не скрипел зубами. Ему ничего не оставалось, кроме как молча возмущаться, он не хотел даже говорить. И правильно делал, чтобы не выдать себя окончательно. — Можешь возмущаться сколько душе угодно, — заметил Ковалев. — Можешь отрицать, можешь даже пожаловаться на наши обвинения, но учитывай, что владимирские оперативники не сидят сложа руки и кое-какой информацией нас снабжают. Завтра об этом обязательно поговорим. В присутствии адвоката. Ковалев снова выдержал небольшую паузу. Или собирался с мыслями, готовясь поделиться с Ломтем своей очередной догадкой, или посчитал разговор законченным. Собрал все бумаги, запечатлевшие на своих страницах убийственные для Ломтя сведения, и аккуратно сложил в потертую кожаную папку. И повернулся к Черенкову. |