Книга Золотая мафия, страница 34 – Василий Моисеев

Где они все-таки запропали, мудаки?

Ломоть переживал напрасно, сыщики никуда не пропали, никуда не исчезли и в это время находились в однокомнатной квартире плавильщика Дзюбы. Того самого Дзюбы, чья жизнь оборвалась сегодняшним майским утром столь трагично и загадочно. В опустевшей квартире сыщики находились не одни, а с оперативно-следственной группой. Фотограф, хотя особо запечатлевать и увековечивать было нечего, судмедэксперт, тоже вроде бы оказавшийся не у дел, и эксперт материаловедческого отдела. Этого спеца сыщики сами попросили приехать, надеясь, что он обнаружит в квартире золото. Не обязательно, конечно, золото в его чистом виде, а хотя бы свидетельства нахождения драгметалла в холостяцкой обители.

Однако «материаловед» тоже разочаровал. Золота в квартире бывшего плавильщика не водилось. Ни в слитках, ни россыпью, ни в виде украшений. Эксперт добросовестно обследовал все закутки квартиры, все карманы одежды, надеясь обнаружить в них следы желтого металла, но все старания оказались тщетными. Похоже, в этой квартире никогда не было ни золота, ни драгоценностей. Всем богатством погибшего была сберегательная книжка на 34 тысячи 450 рублей, еще 2 тысячи 15 рублей наличными, одежда и мебель. Мебель современная, богатая. Японский телевизор «Шарп», стенка, ковры на стене и на полу, в зале шикарная хрустальная люстра, кухонный гарнитур, импортный холодильник, прихожая, стиральная машина «Вятка-автомат». Одинокий Дзюба финансовых проблем не испытывал, жил для себя и в свое удовольствие. И правильно делал, благо зарплата позволяла. Судя по тому, что в доме не было найдено никаких почтовых квитанций, можно было предположить, что свою бывшую жену закоренелый холостяк деньгами не баловал. Видимо, не заслуживала. Такой невеселый вывод подтверждался и тем обстоятельством, что благоустроенная квартира не была приватизирована. Выходит, пусть достанется государству, чем бывшей жене? Здорово, видать, она его доставала, та еще ехидна.

Вопрос с квартирой прояснила соседка. Оказалось, что свою обитель Дзюба все-таки собирался приватизировать и завещать, как он говорил, кому-нибудь из соседок. Той, которая будет за ним ухаживать на старости лет. Шутил, наверное. Соседки обещания Дзюбы всерьез не воспринимали, ибо при его сравнительно небольшом возрасте и хорошем здоровье радужная перспектива светила не раньше чем через четверть века. Но все же отношения с ним старались не портить. На всякий случай. А теперь о квартире можно забыть. Не успел, горемычный, никого осчастливить. Вон как быстро все повернулось, как неожиданно. Правильно говорят, знать бы, где упадешь, соломку подложил бы. Самому покойному-то все равно, его теперь никакая квартира не интересует, кроме места на кладбище, а вот кого-нибудь из соседей мог бы хорошо поддержать. Не поддержал. Может, не успел оформить дарственные документы, а может, не захотел. Может, зло таил на соседей. Квартира чужим людям теперь достанется, дай бог, если хорошим.

Ковалев понимал, что соседи имели полное право сожалеть по поводу ушедшей из-под самого носа квартиры и в связи с этим вспоминать покойного не только хорошими словами. Тем не менее, плохого о Дзюбе никто ничего не сказал. Нормальный был мужик. Не шумел, не скандалил, не склочничал, соседей внизу не заливал, от всеобщих мероприятий не отлынивал. Незаметный был мужик, тихий. Новые жильцы вряд ли будут лучше. А то пошлет бог пьяниц каких-нибудь.