Книга Золотая мафия, страница 174 – Василий Моисеев

— А кто это с тобой? — Ерема недобро прищурился, будто только сейчас заметил спутника Насти, и удивленно протянул: — Жених, говоришь? Чей жених?

Дерзкая реплика незнакомца Ерему нисколько не тронула и не возмутила, кажется, он вообще оставил бы без внимания вместе с автором, если бы не резанувшее слух обидное слово «жених». Ерема растерялся. Случайная встреча со старой любовью подарила надежду, окрылила и тут же отняла.

— Чей жених, Настена? — Ерема улыбался и выглядел глупо. — Как же так, Настена? А как же я? Ты же обещала… Неужели обманывала, неужели никогда не любила?

Ерема приобретал вообще жалкий вид, таким его никто и никогда не видел. Рядом с ним спутник Насти смотрелся вызывающе наглым, не подозревая, кого затронул, и не догадываясь о последствиях. Ерема обиды не прощает, тем более обиды прилюдной, за такие вещи он любого по полу размажет. Зал притих в ожидании развязки, все были готовы в любой момент прийти авторитету на помощь и свои намерения не скрывали. Ерема пусть только начнет, а дальше все просто, как по маслу, и свою ошибку наглец осознает, когда окажется под столом. Вместе со своей шлюхой. Ерема видел преданные взгляды и при желании мог бы вообще не связываться с соперником, а просто показать пальцем в его сторону. И все, и ваши биты. Однако крепыш в посторонней помощи не нуждался. Крепыш сейчас если и нуждался в чем-то, то разве лишь в стопке водки. Не для храбрости, конечно, а просто для успокоения. Ерема крутанул головой, повел взглядом по столикам, заметил налитый стакан и одним махом, не спрашивая разрешения, выпил до дна. Разрешения ему не требовалось. Закусывать не стал, будто желая быстрее запьянеть. Ереме это удалось, и взгляд его, устремленный на коварную изменщицу, и минуту назад такой ласковый и радостный, источал теперь неприкрытое презрение.

— Сука ты, Настена, — процедил сквозь зубы Ерема, — дешевка. Подстилка подзаборная. Скважина половая…

Настена не проронила ни слова и испуганно таращилась почему-то не на Ерему, а на Бобровского. И смотрела на жениха виновато и ждала поддержки. Жених все-таки. Офицер все-таки, а офицеры своих дам никогда в обиду не давали, а в старые времена после таких оскорблений вообще вызывали на дуэль. Капитан Бобровский о дуэли не думал, стреляться тем более не хотел и выход из конфликта видел по-своему. Он просто махнул на Ерему рукой и спокойно сказал:

— Не обращай внимания, хлопец хлебнул немного лишнее. Проспится, попросит прощения. Пошли за столик.

Ерема начал бледнеть. Настя хотя и заслуживала резких слов и упала в глазах Еремы ниже пола, но он не мог смириться с намерением Бобровского увести ее. Ерема повернулся к Бобровскому.

— Что ты сказал, худосочный? От кого ты ждешь прощения?

— От тебя, — спокойно пояснил Бобровский, — идем, Настя.

Ерема правой рукой сунулся под куртку, растирая грудь в области сердца. Кажется, ему стало плохо. Через пару секунд Ерема медленно вытянул руку, и все ужаснулись. В руке крепыша был пистолет. Такого поворота никто не ожидал. Настя в ужасе прикрыла лицо руками, не в силах видеть, как Ерема направил пистолет на капитана.

— Ты ждешь моих извинений? — Ерема будто не говорил, а грозно шептал, однако голос его был слышен даже за дальними столиками. — Ты увел у меня невесту, и я должен просить у тебя прощения? Пристрелю, гад! Мне не жить без Насти, но и тебе не дам!