Книга Золотая мафия, страница 152 – Василий Моисеев

— Тормози! — строго зашипел дед, когда Вадим начал разворачивать джип, приняв маневр за желание повернуть назад. — Говорю же, дома они! Аль машину не видишь?

Уезжать детектив не собирался, такой вариант исключался категорически. Уезжать поздно. Уж если подъехали к дому, нарисовались перед обитателями, обозначились, то надо доводить дело до конца, а не убираться восвояси. Не будоражить Глашкиных гостей. Нет, перед ними обязательно нужно засветиться, хотя уехать можно тихо-мирно, без шума, если обстоятельства сложатся не по сценарию. Мало ли, вдруг преступников окажется больше ожидаемого или вмешается его величество случай. Или вообще карта не так ляжет. Можно будет и уехать. Купить продуктов и уехать. А к уютному домику с веселым крылечком и зеленым забором сразу же вызвать собровцев, пусть вяжут Юрика одной веревочкой вместе с дружками. Главное, чтобы преступники поверили, что погорели чисто случайно, по собственной глупости, а не по чьей-то наводке. Поверили, что детектив приехал за «пузырем», и что-то заподозрил, и звякнул собровцам. Гад этакий.

Чем не вариант? Очень даже правдивый, а потому привлекательный и перспективный. В такой расклад кто угодно поверит, даже Черенков. Но этот вариант не основной, а страховочный, на всякий случай.

Джип Вадим поставил левой стороной к дому, чтобы Олеся оказалась немного дальше от окна. Оттуда за машиной наверняка продолжали наблюдать и уже наверняка сосчитали пассажиров. Оно и к лучшему, спокойней будут. Хотя Глафира наверняка уже припомнила шикарную иномарку, побывавшую несколько дней назад у магазина. И детектива тоже наверняка узнает, лишь только он выйдет из машины. Торговка не в том возрасте, чтобы страдать склерозом, и своими наблюдениями первым делом поделится с любовником. Ничего страшного, в любом случае Юрик и его подручные не станут опережать события, а подождут продолжения. Не слепые ведь, видят, что Ковалев пожаловал один, с подругой, без вооруженных спецназовцев в камуфляже и бронежилетах. Правильно он сделал, прихватив Олесю, хотя для нее самой невольное участие в операции не пройдет бесследно и нервов будет стоить немалых.

Дед сложные запоры иномарки так и не освоил и торопливо шарил рукой по дверце в поисках ручки. Испугался, наверное, остаться в машине и упустить возможность добросовестно отработать стольник. Вадим открыл дверцу сам, причем не со стороны деда, а со стороны дома. И специально подержал ее широко открытой. Пусть из-за занавески увидят, что в салоне других мужчин нет. Ни с оружием, ни без такового. Пусть видят, что в машине только женщина.

Выбравшись наружу, дед приобрел прежнюю уверенность и прыть, и резво засеменил к калитке. Что значит почувствовал твердь под ногами. Вадиму ничего не оставалось, как закрыть дверцу и пошагать следом. Перед тем как направиться к дому, негромко сказал Олесе:

— В случае стрельбы беги вон к той пристройке, за ней дома. Там люди. И ничего не бойся. Мы победим!

Олеся старалась казаться бодрой и безмятежной, и даже улыбнулась. Слабая, правда, вышла улыбка, натянутая, беспокойная, и видно было, что напускное спокойствие давалось ей с трудом. «Напарница» по-настоящему испугалась. Кажется, еще мгновение, и она бросится Вадиму на грудь, вцепится обеими руками, изо всех сил, и не отпустит в страшный дом, в который если и можно входить, то ни в коем случае не одному, а с группой милиционеров. Трудно сказать, за кого Олеся больше боялась, за себя или за детектива, но она действительно была на грани срыва.