Книга Золотая мафия, страница 147 – Василий Моисеев

— Расклад должен получиться таким, — он повел глазами по пустым рюмкам и потянулся к бутылке, — завтра выскажу Насте свое решение и обрисую в деталях картину устранения капитана. Про тебя, ревнивца этакого, тоже скажу. Якобы для того, чтобы она потом на суде вспомнила давнишние связи с тобой и тем самым подтвердила, что капитана грохнули на почве ревности.

Ерема удивленно уставился на шефа:

— Какой суд, Босс? Разве она доживет до этого дня? Ты же сам только что говорил про ее судьбу.

Сергей Павлович поднял рюмку, посмотрел на свет.

— Конечно, не доживет. Бедняжка. Но зачем ей догадываться об этом? Пусть считает, что речь идет только о капитане. Короче, вначале грохаешь соперника, а следом изменщицу невесту. Вроде как случайно. Слезу потом пролей, не забудь. Годится такой вариант?

Вариант представлялся более чем годным и подходящим, к тому же Ерема с полным правом мог претендовать на его авторство. Он подсказал главную идею. Осталось обговорить место, и в обсуждении можно ставить точку. Наполненные рюмки подтверждали, что эта деталь станет в разговоре последним штрихом. Участь Гриши Ноги можно решить потом.

— Годится, — подтвердил крепыш, — где нам лучше столкнуться?

Крепыш хотел знать «тропу войны», на которой завтра положит предателей. Он все-таки не исключал, что Босс даст добро устранить бывших друзей-соратников тайно, а не при свидетелях. Сладкую парочку можно убрать тихо, без шума и пыли. Хотя бы в квартире. Прямо в постели, тепленькими. И ментовка получит очередной «висяк». Однако Ерема понимал, что «домашний» вариант устранения двух сотрудников «Цветмета» имеет очень большой изъян, который как раз и заключается в причастности парочки к заводу. Тут даже самый тупой мент не поверит в ревность. Менты сразу подумают про «Цветмет», и все их версии аккуратными рядами будут строиться вокруг золота. Ворованного золота. Короче, лишний шум. Боссу это ни к чему, поэтому убийство на почве ревности самый подходящий вариант. Удачное получилось предложение, Ерема даже не ожидал, что так умно получится, когда бубнил про ревность.

Босс поднял рюмку:

— За тебя, Ерема! За преданность! Насчет приговора не переживай: все сделаю, все связи использую, все деньги положу, а тебя вытащу! Полгодика полежишь на нарах, не больше. Зуб даю!

Рюмка в руке Сергея Павловича ткнулась в рюмку преданного соратника, мелодичный звон хрусталя отозвался в душе крепыша приятным аккордом, став подтверждением искренности всесильного Босса. Доверие Босса дорогого стоит, за это можно положить не только двоих-троих предателей, а хоть десяток. И хоть целый год проваляться на нарах. Хоть два года. Ради общего дела, ради Босса, возле которого кормится, он готов на все.

Ерема хотел озвучить бурлившие в душе чувства, но помешал телефон. Очень некстати затрезвонил, блин, не дал засвидетельствовать человеку свое нижайшее почтение. Прогнуться перед начальством, проще говоря. А может, это и к лучшему, что не дал.

Крепыш вопросительно уставился на шефа, показал в сторону двери: выйти, мол, пока? Шеф отрицательно качнул головой. Зажав трубку, сказал коротко:

— От тебя у меня нет секретов. Да, слушаю.

Звонил Монтана. Сергей Павлович прижимал трубку плотно к самому уху, поэтому Монтану Ерема не слышал, однако когда шеф, узнав смысл и причину звонка, немного отставил трубку от уха, голос «шпика» обрел прекрасную слышимость. Ерема невольно стал свидетелем важного и интересного разговора.