Книга Два тревожных дня майора Ковалева, страница 124 – Василий Моисеев

Ковалев не сдержался, уточнил:

— Нашего закона, Степан Степанович. В одной стране живем, и закон у нас для всех один.

Наверное, не совсем твердо возразил. Председатель лишь скептически ухмыльнулся:

— Хороший закон, ничего не скажешь… На своей шкуре испытал. Бандиты на глазах всего честного народа норовят забрать у меня чуть ли не половину урожая, а закону до этого нет никакого дела. А ведь куда только не обращался, кому только не писал доклады-жалобы, а в результате? Знаешь, мил-человек, что мне наш начальник милиции, слава богу, бывший, сказал? Уйми дед гордыню, говорит. Вся страна, говорит, платит рэкетирам, а ты чем лучше? И ты тоже плати. И район не баламуть. В какой стране мы живем, майор?.. Я в своем родном колхозе не хозяин. А ведь меня не бабка моя в правление посадила, а народ. Народу я служить должен, а не паразитам! А они всю колхозную прибыль меж собой планируют. Кому я должен продавать зерно, мясо, сколько, по какой цене… Сколько денег и кому должен отдать. О каком законе ты толкуешь, сынок? Не закон это, а беззаконие. Разве я взялся бы за оружие, если б закон меня защищал? У меня и ружья-то никогда не было. Бабку, если хошь, спроси.

Ковалев вздохнул.

— Вину свою, Степан Степанович, мы не отрицаем. Не хуже вас знаем, из-за кого вы оказались беззащитными перед криминалом.

— Да если б я один! – вскинулся председатель. – Все хозяйственники в таком положении оказались. Вот в чем беда. Сейчас, правда, ворье стало намного осмотрительней, по большей части с уговорами норовит подъехать. По-хорошему, как они считают. А пару лет назад разговор был один – или деньги, или пуля. Я бабку свою от греха подальше в Москву к дочери отправлял. Домой боялся идти. У кого только не ночевал. Но бандитам ни одного рубля не дал. И не дам! Руку себе отрублю, а не дам.

Вадим улыбнулся. Чернушкин полностью подтверждал характеристику, выданную ему Кузьмой. Такой действительно не даст. И не от жадности. Из жизненного принципа. Бандиту Кузьме этого не понять.

— Степан Степанович, – Ковалеву показалось своевременным перейти к заключительной, самой главной и важной части нелегкого разговора, – где оружие?

Чернушкин пожал плечами:

— Какие проблемы? В кочегарке, в сапоге бабкином лежит. Щас принесу.

Чернушкин поднялся с кресла. Шмелев тоже встал. И направился следом за хозяином в коридор. У того возражений против «почетного» сопровождения не возникло. Главное, чтоб бабка не увидела, ни о чем не догадалась и лишний раз не нервничала. Они и так уже без валидола никуда ни шагу не ступают, в каждой одежке по упаковке держат. На всякий случай.

Пистолет принес Дмитрий. Вместе с бабкиным сапогом. Недавний владелец оружия шел следом. Опустился в кресло и с прежним спокойствием глянул на Ковалева.

— Как будете оформлять? Может, все-таки оформим как добровольную сдачу? Все поменьше дадут. Нельзя мне бабку надолго одну оставлять.

Вадим вытащил из «ПМ» обойму, пересчитал патроны. Трех не хватало. Принципиальный председатель выпустил их в того самого рэкетира Ва… Так сказал Кузьма. Некстати он тогда спохватился, очень некстати. Вадим вопросительно уставился на председателя:

— А где остальные три? По воробьям пуляли?

Чернушкин ухмыльнулся:

— По волкам… Десять дней назад. Приезжали тогда четверо твердолобых на иномарке, уму-разуму меня учили. Подробно, с блокнотиком. Растолковали всю раскладку колхозного урожая. На какие элеваторы везти, по какой цене и кому сдавать, сколько тонн. А урожай у нас в этом году отменный уродился, больше тридцати центнеров с гектара вышло. Пахали мы, значит, пахали, потом своим всю землю полили и за все свои усилия должны были отдать четвертую часть урожая. И кому? Паразитам. Я всех пенсионеров, всех акционеров, всех пионеров на поля в уборочную страду выгонял, зарплату им хорошую обещал. А эти нелюди приехали ее забрать… Все мне припомнили, все мои упрямства простить обещали, если в этот раз сделаю по-ихнему. Я держался как мог, до самого последнего момента надеялся, что по-хорошему обойдется. Не обошлось. Оружием начали грозить. Пришлось защищаться. Пульнул несколько раз, что ж делать. Не ждать же, когда тебя первым продырявят. Испугались они, к машине сразу побежали. Не ожидали, знать, такого отпора. Не знаю, попал в кого или нет. Вечером дело было, стемнело уже.