Книга Королевская кровь, страница 84 – Риз Боуэн

— А цианистый калий можно запрятать в какую-то пилюлю, чтобы он подействовал, только когда ее оболочка растворится?

Дарси кивнул.

— Думаю, да, возможно, но Пирин пил и ел настолько энергично, что, скорее всего, раскусил бы такую пилюлю.

Я кивнула.

— Похоже на то.

— Головоломная задачка, — произнес Дарси. — Что ж, раз перевал открыт, я могу послать в ближайшую лабораторию за всем необходимым, и мы выясним наверняка, во что именно подложили яд. Но мотива убийства у нас все равно пока нет.

— О, мне на ум приходит множество тех, кто желал Пирину смерти, — заметила я.

— В самом деле? — быстро спросил Дарси.

— Он ведь был отвратительным типом, разве нет? — Я принужденно рассмеялась. — Домогался женщин, оскорблял мужчин. Николая, между прочим, фамильярно называл по имени. При всех. Только представь, что английский генерал при всех называл бы принца Уэльского просто Дэвидом! На такое отваживается только миссис Симпсон.

— Я отлично знаю, что Николай и Антон покойника терпеть не могли, — отозвался Дарси, — но они оба люди разумные и понимали, как он важен для страны. А если уж кто из них пожелал бы убить Пирина, подворачивались возможности и получше. Насколько мне известно, они ходили на охоту. Почему было не пристрелить его, перепутав с диким кабаном? Если уж на то пошло, почему было не столкнуть его с поезда по дороге сюда?

— Какой ты кровожадный, оказывается, — сказала я.

Дарси усмехнулся.

— Нет, радость моя, я романтик. Но в жизни повидал всякого. Итак, кто еще мог желать фельдмаршалу смерти?

— Как насчет прислуги? — предложила я. — Ты успел опросить лакеев, подававших на стол?

— Наскоро, но у меня записаны их имена, и, когда связь с внешним миром восстановят, я могу выяснить подноготную каждого лакея, кто он и откуда родом. Однако пока я понял, что они все, как и говорил этот Драгомир, местные, в замке служат давно, и потому у них нет причин интересоваться болгарскими событиями.

— Таким образом остается только сам Драгомир, — заключила я. — Он стоял за столом. Если бы он придвинулся и подложил яд в бокал или тарелку Пирина, я бы не заметила. Что тебе о нем известно?

— О Драгомире? Очень мало.

— К примеру, ты знаешь, что он не из Румынии?

— Правда?

— Мне Зигфрид сказал. По его словам, именно поэтому Драгомиру не удалось занять высокий пост в румынском правительстве. Он из приграничных районов, которые неоднократно переходили из рук в руки. Возможно, он на жалованье у правительства другой страны.

Глаза у Дарси загорелись.

— Вполне правдоподобно. Ты отлично соображаешь, дружище.

Я невольно рассмеялась.

— Что не так?

— Вот не знала, что для тебя я «дружище». Надеялась на что-то более романтичное.

Дарси придвинулся ко мне и обнял за талию.

— Более романтичные выражения я приберегаю для более подходящего момента в спальне, когда будет такая возможность, — сказал он и поцеловал меня. — Ах, до чего холодные губки, восхитительно. Надо их согреть.

Второй поцелуй получился уже не таким нежным, и после него я с трудом перевела дыхание.

— Пожалуй, мне надо вернуться и помочь Ники и Антону. — сказал Дарси, неохотно выпуская меня из объятий. — Их отец с минуты на минуту может пожелать навестить больного. Не представляю, как нам удастся его провести, и очень хотел бы сообщить им что-нибудь вразумительное насчет смерти Пирина. О Драгомире я могу расспросить Зигфрида, но, повторю, пока телефонную связь не восстановили, больше ничего не выяснить.