Книга Операция «Пепел», страница 94 – Валерий Барабашов

Правда, у этой женщины, избранницы Вахи, никого в Чечне не убили – у нее не было детей, а родственники-мужчины давно уже отслужили в армии и вернулись домой живыми и здоровыми.

Женщину, с какой Ваха «случайно» познакомился, звали Ниной, служила она на железной дороге, дежурной по вокзалу станции Прикамск-2, а жила в городском микрорайоне с веселым названием Разгуляй.

Раз-гуляй, два-гуляй…

Интересно.

Возможно, название микрорайона как-то сказывалось и на психологии его жителей, ибо на контакт с Вахой Нина пошла охотно (они «случайно» оказались в одном трамвае, шедшем в Мотовилиху), любезно отозвалась на вопрос «гостя города» об этом самом названии микрорайона, где она жила, рассказала какую-то древнюю историю о разгульном купце, жившем тут еще до революции семнадцатого года, имевшем свое дело… Ну, и сама кое-что присочинила.

Рассказ получился занятным. Нина увлеклась им, по ходу повествования (они уже сошли с трамвая, и с любезного разрешения Нины Ваха шел ее провожать) прибавляла новые детали про купца и его дело, а «гость города» был этим рассказом просто очарован. Правда, вид этого самого Разгуляя оставлял желать лучшего: когда-то это была окраина Прикамска, жили тут «пермяки солены уши», предки Нины, и жили они по существу в бывшей деревне, ставшей потом, при Советах, частью города. Теперь, когда Прикамск разросся, вытянулся вдоль Камы километров на сорок, Разгуляй-деревня и вовсе оказалась в центральной части города. Тут тебе рядом и трамвайная линия, и магистральное шоссе с его автобусами и троллейбусами, в десяти минутах хода – цирк на пригорке, не говоря уже про магазины, кафе, ателье и прочие городские удобства.

Словом, Нина нисколько не страдала от того, что живет не в городской квартире, а в симпатичном частном доме. Наоборот, после шума и грохота родной железной дороги, после сутолоки вокзала очутиться в тишине такого вот крепкого деревянного жилища было просто благом.

Нина – улыбчивое круглое лицо, рыжеватые кудряшки, которые выбивались сейчас из-под вязаной шапочки, современное длинное пальто на синтепоне, довольно поношенные сапожки (она их берегла, выбирала дорогу посуше) – вела Ваху к себе домой. Ваха назвался грузином, сказал, что приехал в их город в командировку, на завод имени Ленина (а в каком бывшем советском городе нет завода имени Ленина?!), ехал сейчас в Мотовилиху, в гостиницу, но вот случайная встреча с женщиной, «которая заставила дрогнуть его горячее сердце и зажгла в груди жаркий огонь», вынудила его прервать трамвайную поездку и выйти в неизвестность…

Нина охотно смеялась шуткам Вахи, игриво заглядывала ему в лицо, ловила каждое его слово: Нине было двадцать девять лет, мужа ей Бог не послал, хотя в жарких девичьих снах она видела его не раз, ласкала его и шептала нежные слова… Словом, она была зрелой и одинокой женщиной, лишенной мужской ласки, но не потерявшей надежду на счастье.

Ваха, прикинув возраст своей избранницы, сказал, что ему тридцать два, это было правдой, все же остальное – легенда, выдумка. Нина, разумеется, не догадывалась, что ее шел провожать чеченский террорист, что он несколько дней внимательно выслеживал ее на вокзале, знает, кем она работает, совершенно случайно подслушал, что она одинока, не замужем, и решил действовать. Именно такая женщина – железнодорожница и одинокая – и была ему нужна.