Книга Операция «Пепел», страница 39 – Валерий Барабашов

Этим он и занимался уже несколько дней, являясь на работу к девяти утра, а то и позже, – отсыпался. Водитель, машина которого в ремонте, сам себе голова.

И нынче Реут проснулся около восьми, услышав стук двери – Галина ушла на работу. Он знал, что на столе их с Катькой ожидает завтрак – бутерброды, чай или кофе, сосиски со свежесваренной вермишелью. Катька часто вставала и после него, спала до одиннадцати, потом валялась в постели, смотрела телевизор в своей комнате – Галина купила ей небольшой цветной «Samsung».

Реут полежал, позевал, размышляя, чем именно он будет сегодня заниматься. Крыло после грунтовки подсыхало, красить можно было только завтра, но занятия на машине, конечно же, найдутся. Надо снять с кабины зеркала, облицовку радиатора, заклеить бумагой стекла, смазать солидолом никелированные части. Словом, приготовить кабину к покраске. А потом его ЗИЛ снова будет выглядеть новым, привлекательным, в такие машины пассажиры садятся охотнее.

Он подумал о пассажирке с «макаровым», Людмиле, которую вез из Ильменского и которая обратила внимание на отсутствующую на правой дверце ручку, решил, что нужно как-то по-иному блокировать своих «клиенток», но ничего путного придумать не смог. К тому же эта Людмила была единственной, кто заметил, что ручки нет, она в живых и осталась. При случае, когда Малыгин заскочил к нему в гараж долить тосола в свой допотопный «Москвич», Реут мимоходом, с самым равнодушным видом поинтересовался: как, мол, ту девицу, что он вез, нашли?

Малыгин поморщился, махнул рукой, сказал неопределенно:

— Все там нормально. Парни наши разобрались.

Этот ответ окончательно убедил Реута, что ему фантастически повезло в тот день: явно, он вез человека из правоохранительных органов, в этом теперь не было у него никакого сомнения, как и в том, что его активно ищут.

Чувствуя себя, видимо, обязанным (Реут не раз его выручал), Малыгин сообщил:

— Римму Гришину в доме задушили, слышал?

— Да, мне Галина рассказала. Польстился кто-то на деньги, они с матерью, говорят, бизнесом занимались, платки вязали.

— Платки не тронули, кто-то, наверное, спугнул убийцу.

— Он один, что ли, был?

— Предположительно, двое. Но это так, рабочая версия. Парни из угрозыска на ушах стоят, ищут. Из области целая бригада приехала.

— Я знаю. Меня ведь допрашивали. Наверное, и в этот раз поволокут. – Реут усмехнулся. – Я теперь стал все записывать: где был, когда приехал, когда уехал, кого и куда вез.

Малыгин, слушая работу двигателя своего «Москвича», махнул рукой:

— У тебя все чисто на этот день.

— А ты откуда знаешь? – Реут внутренне напрягся. – Ты же во вневедомственной охране.

— Я не родня тебе, что ли? Спросили у меня, я спросил Галину… Надо думать, тебя сразу же и проверили, раз на подозрении. Но это хорошо, Николай, раз проверили, спи спокойно. Но ты… это… держи язык за зубами, я тебе ничего не говорил. Понял?

Реут закивал, переменил тему разговора:

— Клапан у тебя какой-то подстукивает. Давай, если хочешь, я перетяну, приезжай в воскресенье.

— Ладно, я подумаю. Ездить пока можно, стук несильный.

— Ездить можно, да.

Сейчас, вспоминая этот разговор, Реут тихо торжествовал: ему все-таки удалось ввести ментов в заблуждение, алиби он себе обеспечил железное. В самом деле, весь его рабочий день на виду: убыл в Хоперск во столько-то, грузился, выехал во столько-то. Вез некую Людмилу с «макаровым», стукнул на нее в РОВД. Чем не помощник милиции?! Потом постоял у продмага, поехал к складу, разгрузился. Никто точно не сможет сказать, во сколько именно он подъехал к складу, погрешности в показаниях людей все равно будут, а эти «погрешности» и съедят те самые сорок три минуты…