Книга Операция «Пепел», страница 30 – Валерий Барабашов

— Тебе?

Катька засмеялась, повела плечиком.

— А чего ты так испугался? Я уже пила. «Советское шампанское». У нас в школе дискотека была, ну, мы скинулись, купили… Я и выпила стакан всего. А потом все девчонки наши с парнями по углам попрятались, а я, как дура, домой пошла. И никто мне про то, что я цветочком стала, не говорил. Один ты говоришь, Николя. Ты меня обманываешь, я знаю.

— Ты поменьше в зеркало свое смотрись, – посоветовал Реут. – Человек не может определить, красивый он или нет. Это ему другие говорят. Вот ты и слушай меня. Ты же мне веришь?

Она помотала головой, отвернулась, не очень, видимо, веря в то, что он говорил.

— Хорошо, иди к машине, я сейчас.

Реут купил у бармена бутылку шампанского, пошел к машине; Катька сидела на правом, пассажирском сиденье и… курила!

— Ну ты даешь! – не смог он удержаться от изумленного возгласа. – Уже и куришь?!

— Да я так, папочка, балуюсь. Ты матери ничего не говори, ладно? Она расстроится, кричать будет.

— Да уж не буду. У тебя тайна за тайной.

Едва выехали на шоссе, Катька весьма умело свернула бутылке ее серебристую головку, слегка при этом облившись шипучей пеной, потом припала к горлышку, изрядно хлебнула.

— Ну вот, – сказала она в следующую минуту. – А то тоска какая-то. Теперь веселее.

Снова забила пробку, кинула бутылку на заднее сиденье, откинулась на спинке, полулегла. Сказала:

— Вот теперь кайф. Но не полный. Музыки нет. Киркорова поставить?

— Как хочешь. – Реут с интересом наблюдал за Катькой.

— Да ну его. Я лучше Цоя поставлю.

— Ставь Цоя.

Уже заметно стемнело, Реут включил ближний свет, ехали они не торопясь.

Почувствовал вдруг на своем бедре руку Катьки. Повернул к ней голову – она смотрела на него спокойно, по-взрослому.

— Знаешь, какая моя тайна, Николя?

— Ну?

— Я за тобой подглядывала, когда ты купался в ванной. У тебя дверь не закрыта была. Ты специально так оставил?

— Ну… – Он взял ее теплые мягкие пальцы в свою руку, сжал. – Как ты могла так подумать?! Просто, видно, открылась.

— Врешь ты. – Она отвечала на его пожатия. – Я знаю, ты маму не любишь. Ты с ней не спишь. Ты на меня та-ак иногда посмотришь!.. Я уже большая, я все понимаю. На меня из парней никто так не смотрит.

— И что же ты… что ты видела там, в ванной? – спросил Реут как можно равнодушнее: пусть, пусть она сама делает первые шаги. – Разве тебе это было интересно?

— Мне теперь это снится, Николя. Ты, наверное, хороший мужчина… Ты мне снишься. Я, наверное, влюбилась в тебя, Николя. Только ты не говори маме, ладно? Она меня прибьет.

— Ладно, – пообещал Реут. – Не скажу.

Больше за всю обратную дорогу они не обмолвились ни словом. Каждый по-своему переживал и обдумывал ситуацию. И каждый ждал инициативы другого. Но ее в этот раз не последовало – надо было привыкнуть к новому положению вещей. Реут же дал себе слово: действий никаких предпринимать в отношении Катьки не будет. Но стоило это ему сейчас больших усилий – сердце бешено колотилось в груди, мучила плоть.

А Катька сделала вид, что задремала.

Но ждала. И тоже мучилась. Реут это видел.

Дома, в гараже, он допил шампанское, повозился с мотором, помыл машину. Нужно было отвлечься, успокоиться. И ничем не выдать себя: Галина – человек наблюдательный. Хорошо бы она не стала расспрашивать Катьку.