Книга Операция «Пепел», страница 21 – Валерий Барабашов

— Какой же это гад руку на девку поднял?

— М-да, жизнь… Работала, жила, кому мешала?

— А раздевать зачем было?

— Глумились, не иначе.

— Вот так и пропадают…

— О-хо-хо-о… Казнить таких на площади.

— Поймай сначала…

* * *

Михаил Сидорчук, опер по особо тяжким делам, невысокий, с бравыми казацкими усами подполковник милиции, труп Татьяны Глуховой увидел уже в морге. Приехали они туда со старшим следователем областной прокуратуры Поповым, спустились в полуподвал здания, где размещалось это печальное заведение, некоторое время, привыкая, стояли в удушливом, с низким потолком помещении, слушая пояснения эксперта. Эксперт, сухощавый, в очках с толстыми линзами дядька, говорил вполне равнодушным голосом, он давно привык к чужой смерти, давно не боялся ее вида, но к работе относился добросовестно и давал сейчас сыщику и следователю прокуратуры нужную профессиональную информацию. Информация эта звучала несколько по-научному: «…На шее, как вы видите, отчетливая незамкнутая странгуляционная борозда… Это асфиксия, удушение, конечно… Установлены кровоизлияния в мягких тканях левого рожка подъязычной кости… Кровоизлияние и здесь, в затылочной области… Разрывы девственной плевы…» Но она давала ясную картину преступления. Убийца (или убийцы) сначала изнасиловал свою жертву, а потом задушил. И – концы в воду, в буквальном смысле.

— А вот эти царапины, на плечах и бедрах, отчего могут быть, Валерий Николаевич? – спросил Попов. – Жертва сопротивлялась, как вы думаете?

— Это либо следы волочения, убийца мог тащить жертву по земле, либо поцарапал об лед, когда заталкивал ее в прорубь. Есть еще значительный кровоподтек в области черепа. Это мог быть удар о твердый предмет либо удар тяжелым предметом по голове. Зверья хватает, – добавил эксперт уже неофициально и накрыл труп простыней.

Сыщик и следователь прокуратуры молча с ним согласились: да, убийца (или убийцы) в человеческом обличье – зверь, но зверь осторожный, хитрый и расчетливый. Преступление совершено несколько недель назад, «горячих» следов нет, предстоит рутинная и скрупулезная работа: выявление прижизненных связей Татьяны Глуховой, опрос многочисленных свидетелей. Но среди них может не оказаться ни одного, кто мог бы как-то помочь следствию.

Сидорчук и Попов, все еще под впечатлением увиденного в морге, пересекли центральную площадь Бабурина, вошли в двухэтажное небольшое здание, которое занимала межрайонная прокуратура, расположились в отведенном им кабинете заместителя прокурора. Позвали следователя Есина, который вел дело Глуховой, почитали бумаги в тощей пока папке: протоколы осмотра места происшествия, заключения экспертов, протокол допроса матери Татьяны и свидетелей, обнаруживших труп. Все это в целом Сидорчук и Попов уже знали, но Есин в их отсутствие вызвал и допросил еще одного важного свидетеля – парня Глуховой, Владимира Колычева. Колычев давал путаные и неточные показания, на вопросы Есина отвечал уклончиво, и он решил его задержать.

— Где он сейчас? – спросил Попов.

— Здесь, в прокуратуре.

— Вы ему объявили уже о задержании?

— Нет, как раз собирался.

— Хорошо, пригласите его сюда.

Перекрестный допрос силами двух следователей и опера-важняка – испытание для подозреваемых серьезное, далеко не каждый из них это испытание выдерживает, но это в том случае, если человек виновен и нервы у него не из проволоки. Невиновный же ведет себя естественно, на вопросы отвечает уверенно, сбить его, запутать сложно.