Книга Операция «Пепел», страница 169 – Валерий Барабашов

В этот момент в голове состава, там, где был прицеплен арестантский вагон, раздались автоматные очереди.

— Это еще что? – Лейтенант, сделав знак Жукову, сейчас же перешел на бег. – Только этого нам не хватало!

Парень с девушкой, растерявшись, не знали, как себя вести, остановились…

А Шкабрину с Жуковым уже было не до них: милиционеры едва успели уцепиться за поручни последнего вагона – поезд вдруг мощно, как грузовой состав, дернулся и сразу же стал набирать большую скорость.

Уколоться Фазану с Аликом Армавирским удалось лишь к полуночи.

Поезд сначала долго стоял у какого-то переезда, и прапорщик Держиморда, то и дело матерясь, торчал в коридоре, ругал путейцев, которые копались с одним-единственным рельсом три часа и срывали график движения многих поездов.

Потом «Русь» подплыла, наконец, к перрону ярославского вокзала, где к спецконтингенту добавился еще один стриженый зэк, а в Костроме в вагон втолкнули сразу троих.

Словом, у конвоя все время была работа, Держиморде пришлось перенести окончание шахматного турнира на неопределенный срок, и у прапорщика испортилось настроение. Тем более что он выиграл у своих подчиненных три партии, выбился в лидеры и лидерство это уступать не хотел. Играть же ночью, когда слипаются глаза, он не собирался, турнир намеревался завершить до Кирова, а до утра можно было и поспать.

Но путейцы и дополнительная погрузка зэков изменили планы и настроение Держиморды, и свое зло он срывал на зэках, а также и на своих солдатиках.

Наверное, Фазана он все же заподозрил – позвал к себе в купе, спросил:

— Вмазал, что ли?

— Да вы что, товарищ прапорщик!..

— Старший прапорщик.

— Извините… товарищ старший прапорщик! – Фазан добросовестно тянулся в стойку смирно, разворачивая пошире плечи и пряча глаза. Но Держиморда был опытным дознавателем по части выпивок, сам, когда надо, применял эти же хитрости перед вышестоящим начальством, и потому рявкнул:

— Врешь, Фазан! Я вижу, что ты косой.

— Никак нет, товарищ старший прапорщик! – бодро еще отвечал Фазан, чувствуя, что попался и так просто ему не отвертеться. Начальник конвоя умел доводить дело до логического конца.

Тот продолжал допрос:

— С кем пил?

— Я же говорю, товарищ старший прапорщик, что…

— Ты морду-то куда воротишь? Смотри мне в глаза, ну!

Фазан подчинился.

Держиморда подскочил, совсем как окулист, врач-глазник, пристально и со знанием дела вглядывался в самые зрачки солдата. Потом потребовал:

— Дыхни.

Фазан дыхнул.

— Гм… не воняет. Заел чем-нибудь, а? Или наркотой накачался?

— …

— Та-ак. – Заложив кулачищи за обвисший ремень с пристегнутой кобурой, прапорщик покачался с пятки на носок, примерился и вдруг ударил Фазана в солнечное сплетение. Тот охнул, согнулся, хватал открытым ртом воздух.

Наконец разогнулся, вытер слезы на глазах.

— Больно, что ли? – с издевкой спросил Держиморда.

— А то не больно… Под дыхалку же.

— Будет еще больней, если не признаешься.

— Не в чем мне признаваться, товарищ старший прапорщик.

— А ну, заверни рукав.

Фазан побледнел и не шевелился. Тогда Держиморда сам завернул рукав форменной куртки и радостно-удовлетворенно присвистнул:

— Ага-а… Я так и думал. Давно ты у меня на подозрении, Фазан. Ходишь какой-то квелый, зенки мутные, все спать хочешь. Думал, что тебе просто времени на сон не хватает, а ты вон чем занимаешься. Так-так. Значит, ты не просто косячка забиваешь, а уже на игле. И давно?