Книга Операция «Пепел», страница 154 – Валерий Барабашов

Тот не был расположен к игривости, не соответствовало настроение, помрачнел еще больше. Надо было что-то делать. Совок не мог ехать дальше, об этом не было договоренности – билет у него до Ярославля, начальник поезда через проводниц уже подал сведения о свободных местах, в Ярославле на место Совка явится какой-нибудь другой пассажир… Совка, ясное дело, высадят, да еще со скандалом, а зачем привлекать к нему внимание?!

Светиться Полуяну ужасно не хотелось. Он чувствовал какую-то необъяснимую тревогу в душе, по-волчьи, всем телом, поворачиваясь, исподтишка наблюдал за теми, кто был в коридоре вагона, чуть ли не принюхивался к ним. При всем при том, однако, ему и в голову не пришло, что именно этот, коротко стриженный мужик, придонский чекист по фамилии Князев, сам завел с ним беседу об автомобильных двигателях, сам навязал ему тему разговора, и теперь они держали друг друга в поле зрения: один – по долгу службы, а другой – из-за сложившейся ситуации, чтобы потянуть время и прикрыться этим вот пустым дорожным разговором.

Князев видел, что его собеседник (он назвался Володей, ехал в Пермь, проведать больную матушку)… Так вот, Князев давно уже обратил внимание на то, что Володя напряжен, то и дело поглядывает в сторону купе, в котором ехал Совок и откуда ушел в ресторан и где-то загулял парень в потертой джинсовой паре.

Тревога на лице Володи возрастала по мере того, как за окнами вагона стало темнеть; путейцы наконец отпустили поезд, но уже в темноте, когда пришлось зажигать огни, и «Русь» помчалась дальше.

В разговорах Князев намеренно старался показать себя глуповатым человеком, до которого «не сразу доходит» – переспрашивал, уточнял, долго раздумывал над тем, что услышал. Вообще, старался показать себя простецким человеком. Лис наказал ему, чтобы он не спугнул, не насторожил этого Володю, который проявляет явный интерес к их вагону. Понятно, что в этом случае его нельзя спугнуть даже намеком, неосторожным словом, особо внимательным взглядом. А вдруг он имеет отношение к Совку! Ведь должен кто-то явиться за сумкой с тротилом…

Полуян решил разыграть ловеласа.

— А где ты, говоришь, шлюхи гнездышко свили? – спросил он Князева.

— Там где-то, в конце состава, – опер делано равнодушно махнул рукой.

— Пойти прошвырнуться, что ли? – Террорист выхватил из кармана рубашки деньги. – Ехать всю ночь, почему бы и не оттянуться? В городе их искать надо, в кабак вести, а тут, надо думать, попроще.

— Сходи, сходи, раз чешется, – одобрил Князев, сделав для себя вывод: «Нет, этот хахаль к сумке отношения не имеет. Стал бы он сейчас, когда до Ярославля рукой подать, идти искать проституток…»

Но Полуян пошел искать Жеребчика. Времени не было, показались уже знакомые дачные поселки в пригороде Ярославля.

«Сволочь! – зло думал террорист. – Деньги взял, собака, наобещал…»

Сволочь, конечно.

Выхода не оставалось. Жеребчика надо было срочно найти, напомнить ему, суке, в соответствующей моменту форме, за что он получил деньги, пусть пока и аванс. Но тоже немаленький.

Полуян шел по вагонам в конец состава, заглядывал в открытые двери купе, прислушиваясь к обрывкам разговоров, которые долетали до его ушей.

«Конечно, эта тварь где-то трахается, а двери держат на замке», – думал он, машинально считая вагоны, прикидывая, как ему ловчее, естественнее найти то купе, где может быть Жеребчик.