Книга Операция «Пепел», страница 103 – Валерий Барабашов

* * *

В промчавшемся мимо поезде стоял у окна, в коридоре вагона, один из людей Султана Мурдаева – Полуян. Он ездил в Киров, где была назначена встреча с курьером из Москвы (человек должен был привезти детонаторы), но никто не явился. Инструкция обязывала Михаила вернуться в Прикамск, к Вахе, доложить ситуацию. И ничего самостоятельно не предпринимать.

Полуян так и поступил.

Сел в подошедший «Байкал», стал у окна вагона и катил назад, в Прикамск, размышляя о том, что срыв, неявка курьера, может ударить и их – если курьер в руках ментов и они уже знают, куда и кому вез он детонаторы.

Впрочем, паниковать не нужно. Задержка могла быть вполне объяснимой и естественной – не детские игрушки человек вез, а часть будущего взрывного устройства. Возможно, не стал садиться на этот самый «Байкал», заподозрил что-нибудь, пропустил поезд. Если все нормально – даст о себе знать, приедет завтра-послезавтра. А нет…

Полуян подавил в себе вздох. Чего тут гадать – они знали, на что идут. И за сколько.

Оболтусы эти, на краю насыпи, потешили его, как и других пассажиров, и своим видом, и своим плакатиком. Хохот в коридорчике стоял дружный – повыскакивали пассажиры и из других купе. Кидались к окнам и женщины, а увидев, на чем висит плакатик, кто со смущением в лице, кто с негодованием («Ну вы подумайте только, какие наглецы, а?!») бросались обратно за дверь…

«Вот бы кого взять в помощники, – машинально подумал Михаил. – Публика – что надо».

И никто – ни сам Полуян, ни Жеребчик с Де Биллом и Хануриком не знали, что случай, именно случай, сведет одного из них с чеченским террористом.

Несколько месяцев Бульбаш вел себя на заводе тише воды ниже травы. Он дисциплинированно исполнял все указания своей гениальной супруги, Елены, с ходу врубившейся в воровское дело, не перечил и прямому начальнику, Настоящему Полковнику. Послушание с правильной кормежкой дало «потрясающий результат», как сказал бы мордатый собаковод, воспитывающий на мясных и куриных составляющих породистых лопоухих спаниелей.

Настоящий Полковник был уверен в Бульбаше, как в самом себе. Во всяком случае, так он говорил, а что думал – никто не ведал. Знать это было не положено. Полковник потому и назывался Настоящим, что знал: мысли свои никому доверять нельзя.

Он наблюдал за своим подчиненным пристально и с пристрастием, его люди доносили про каждое слово, сказанное Бульбашом и на заводе, и на стороне – в поселке, в магазине, у подъезда дома.

Но ничего тревожного, настораживающего Настоящему Полковнику не доносили – Бульбаш лишнего не говорил, инструкции и указания соблюдал в точности, в контакт с кем-либо из «посторонних» не вступал. Общался только с женой.

А муж и жена, как известно, – одна сатана.

Недооценил Настоящий Полковник жену Бульбаша, недооценил. Принял ее за легкомысленную и пустую бабенку.

А зря.

Любая советская женщина, прошедшая испытания строящимся коммунизмом, кинуть даже таких опытных воров, какие были под началом Настоящего Полковника, при желании может запросто.

А желания у Елены Бульбаш было через край.

Блеск золота, которое с зимы потихоньку тырил-вывозил с завода ее муж, застил Елене глаза.

По ночам, обвив жаркими ногами Бульбаша, прильнув к нему шелковым животом, волнуя его ядрами тугих грудей, Елена полушепотом (боялась людей Настоящего Полковника, от них можно ждать любой пакости, и в постель могут подслушивающего «жучка» подсунуть) расспрашивала мужа о рейсах, какие он делал, подсчитывала в уме, на какие суммы вывозил он золота.