Онлайн книга «Полет Пустельги»
|
— Нет, что вы, господин майор. Первого мая я проходила мимо апартаментов фюрера и увидела у входной двери группенфюрера СС Раттенхубера, о чем-то взволнованно разговаривавшего с доктором Хаазе и рейхсляйтером Борманом. Из кабинета вышел рейхсминистр Геббельс с небольшой коробкой. Увидев меня, он попросил остановиться и сказал: — Фрау Линдхорст. Фюрер покинул нас. Необходимо сохранить память о нем. — Он вынул из коробки эти вещи и показал всем стоящим рядом. Нам это сделать, скорее всего, не удастся. Прошу вас, возьмите и сохраните. — Я взяла и ушла. А что с этими вещами делать, я не знала. — Вы хотите сказать, что будь в тот момент на вашем месте другой человек, Геббельс передал бы ему коробку? — Я не могу ответить на ваш вопрос, господин майор. Я просто ничего не знаю. Другая задержанная медсестра Эрна Флегель дословно повторила показания Линдхорст, подтвердив факт смерти Гитлера и Евы Браун. Допрошенные вслед за ней служащие из персонала рейхсканцелярии в один голос утверждали о гибели Гитлера 30 апреля. Распахнулась дверь, и старшина Кухаренко с порога выкрикнул: — Товарищ майор! Нашли его, биса! Бегом! Побачим! Кирпиченко с Савельевым побежали за старшиной. По длинным коридорам имперской канцелярии, переходам, спускам и подъемам фюрербункера, многие из которых были серьезно повреждены артиллерийским огнем и взрывами гранат, они, наконец, добрались до уже известной им двери в сад имперской канцелярии. Во дворе было светло и свежо. Ветер гонял обгоревшие листы бумаги, свалявшийся сухой мусор, терзал разбитые фанерные ящики, многоголосо свистел в дырках простреленных металлических листов обвалившейся кровли. Во дворе стояли рядовые Олейник, Сероух и Чураков из взвода отдела контрразведки 79-го стрелкового корпуса вместе со своим командиром старшим лейтенантом Панасовым. Увидев свое непосредственное начальство в лице подполковника Кирпиченко и хорошо им знакомого майора Савельева, все подтянулись. Подполковник кивнул в сторону Панасова: — Докладывай. — Товарищ подполковник! — Старший лейтенант пытался перекричать противно воющий ветер. — Мы с бойцами выполняли ваш приказ по сбору документов, находящихся в рейхсканцелярии и в бункере Гитлера. Не сортируя документы, мы их складывали в фанерные ящики, которые вместе с офицерами отдела и переводчиками опломбировали и выносили наверх. — Короче, Панасов. Я свой приказ помню, — оборвал его Кирпиченко. — Извините, товарищ подполковник. Так вот, когда ящики закончились, мы с бойцами пошли во двор. Тут Чураков и говорит… — Чураков! Продолжай. — Подполковник впился глазами в невысокого роста, щуплого солдата, стоявшего по стойке «смирно» и державшего у ноги вместо карабина лопату. — Я товарищ, подполковник, это самое, сразу обратил внимание на ту воронку. — Он указал рукой на неглубокую воронку от бомбы в метре от входной двери. — Земля в ней, ну, это самое, мне показалась уж больно рыхлой и мягкой. Будто кто в ней, понимаешь, ковырялся лопатой. Смотрю, это самое, а в ней фаустпатрон неиспользованный валяется, да еще что-то торчит вроде конца серого байкового одеяла, какими, понимаешь, фрицевские офицеры укрываются. Я с разрешения товарища старшего лейтенанта взял у саперов лопату и спрыгнул, понимаешь, в воронку, вынул фаустпатрон. А там, понимаешь, такое дело! Ну, в общем, перепугался я, товарищ подполковник. Спрыгнул то я на что-то мягкое. Начали мы с Олейником и Сероухом раскапывать. А земли то, это самое, сверху чуточку всего. А под ней обгоревшее серое одеяло. Развернули мы его и ахнули. В воронке, понимаешь, полуобгоревшие трупы мужчины и женщины. — Солдат замолчал и вопросительно посмотрел на своего командира. Продолжил Панасов: |