Книга Полет Пустельги, страница 36 – Сергей Трифонов

Ночью наша колонна прибыла в Фюрт. Ни одна скотина из местных военных и гражданских властей нас не встречала. Я узнал, что в здании ратуши заседал образованный какими-то людьми совет рабочих и солдатских депутатов. Вокруг здания слонялись без дела распоясанные солдаты и неизвестно откуда взявшиеся матросы с красными бантами на груди. Они с недоумением рассматривали нашу форму. Им было невдомек, что это за воинское подразделение такое тут объявилось. Все офицеры и унтер-офицеры одеты и обуты словно щеголи. Я им сделал замечание, почему они не отдают честь офицерам. Вначале они растерялись и стали отдавать мне честь. Но один матрос, что был помоложе и понаглее других, примкнул к своей винтовке штык и обратился к подельникам:

— Товарищи! Давайте этого плюгавого офицеришку поднимем на штыки и вынесем на городскую свалку. Пусть там голодные псы над ним потешатся.

Так, видимо, и произошло бы. Но я и два моих спутника, старший унтер-офицер и обер-фельдфебель, автоматически выхватили из кобур свои пистолеты и направили на зарвавшихся мерзавцев. Должен сказать, что если бы начал стрелять только один я из своего могучего трофейного автоматического кольта «М-1911А1» сорок пятого калибра, от этих «товарищей» мало бы что осталось. Они это поняли и отступили. Один из них остался охранять вход в ратушу, предупредительно отвернувшись от нас, другие скрылись в здании.

Я, еще находившийся в возбуждении, с возмущением рассказал капитану Гефнеру о случившемся. Я требовал от него приказа наказать бунтовщиков. Гефнер, будучи по своей натуре человеком мягким и неконфликтным, ответил мне, пряча глаза:

— Ганс! Оглянись вокруг. Империя рушится. В стране революция. Выжить в таких условиях сможет только тот, кто это признает как данность, либо тихо переждет сложные времена.

— Я не понимаю вас, господин капитан. Мы с вами давали присягу кайзеру и Германии. — Я не заметил, как начал переходить на повышенный тон. — Мы воевали за кайзера и Германию. Мы с вами офицеры. Как же мы можем позволить, чтобы всякая дрянь глумилась над государственным флагом рейха, чтобы угрожала расправой представителям законной власти. Я требую, чтобы вы отдали приказ об аресте этого незаконного совета, а заодно и этих дезертиров.

Гефнер скрестил руки на груди, повернулся ко мне спиной и, глядя в окно на ненастное ноябрьское утро, ответил:

— Обер-лейтенант Баур! Приказа не будет.

— Тогда, капитан Гефнер, будет мой приказ. — Я развернулся на каблуках и направился к двери.

— Стойте, Баур. Вся ответственность ляжет на вас. Меня от этого увольте.

Я не ответил. Вышел и громко хлопнул дверью. Я договорился с некоторыми, на мой взгляд, верными государству офицерами и унтер-офицерами восстановить в Фюрте законный порядок. Нас собралось более двадцати человек. Мы взяли со склада карабины, два ручных и один станковый пулемет, гранаты, патроны и строем отправились к зданию ратуши. Я приказал окружить здание и с тремя самыми надежными людьми вошел в помещения, где располагался совет.

Охрана с красными бантами, увидев нас, до зубов вооруженных, мгновенно куда-то исчезла. В зале заседаний находились члены совета. По-моему, они совещались круглосуточно и никуда не выходили. Я объявил им, что совет распущен, его члены должны через пять минут покинуть ратушу, а еще через час убраться из Фюрта. Один из членов совета, пожилой господин с благородной седой шевелюрой, встал и вызывающим тоном заявил: