Книга Полет Пустельги, страница 178 – Сергей Трифонов

Я попытался выбраться из пелены сплошной облачности и набрал высоту. Бесполезно. На высоте пяти километров стало еще мрачнее. Радиопеленгатор работал исправно, но вдруг замолчала берлинская радиостанция, а за ней радиостанция Гамбурга. Я запросил контрольные сведения о нашем местоположении у Любека и Бремена, передав им показания приборов. Их противоречивые ответы меня обескуражили. Радиостанция Любека сообщила, что мы идем над Балтийским морем на запад, строго по намеченному курсу, и находимся на половине пути между Ростоком и Нойштадтом. Я обернулся к Гитлеру, и он удовлетворенно кивнул головой. Затем на связь вышел Бремен и сообщил, что мы находимся в семидесяти километрах северо-восточнее острова Гельголанд и идем курсом зюйд-вест прямо на Восточно-Фризские острова. Получалось, что мы уже перелетели Киль, весь Шлезвиг-Гольштейн и шли над Северным морем в сторону Вильгельмсхафена.

Гитлер вскочил со своего кресла, встал сзади, между мною и Ганфштенглем и взволнованно произнес:

— Это уже Северное море! Мы пролетели Киль!

Ганфштенгль попытался пошутить:

— Да, фюрер. Мы скоро будем в Англии и выпьем по чашке хорошего чая.

Я очень сомневался в сведениях, полученных из Бремена. Во-первых, все время дул сильнейший встречный ветер с запада, который, естественно, не ускорял, а резко тормозил движение машины. Во-вторых, ни по времени, ни по расходу горючего, которого оставалось в баках не так много, мы никак не могли оказаться в трехстах километрах западнее расчетного местоположения. Но нервы Гитлера не выдержали. Он страшно боялся упасть в море, так как не умел плавать. Схватив меня за плечо, он заорал на меня, в истерике перейдя на «ты»:

— Немедленно поворачивай на юг! Мы должны добраться до суши!

Я движением плеча освободился от его руки, резко заложил штурвал налево, от чего Гитлер еле удержался на ногах, развернул машину на девяносто градусов и стал снижаться. Дождь прекратился на высоте тысяча метров. Я снизился до пятисот метров, и мы увидели тусклое серое утро. Мы шли низко над морем в сторону побережья. Вскоре перед нами раскинулся небольшой город. Проснувшийся Гофман подошел и стал за моей спиной рядом с Гитлером.

— Ба! — воскликнул он. — Да это же Висмар! Какой он красивый с высоты птичьего полета.

Гитлер был ошеломлен. Он в явном смущении отошел, уселся в свое кресло и, насупившись, уткнулся в иллюминатор. Конечно, сведения радиостанции Любека были абсолютно верными. Мы шли строго по курсу на Киль, чуть задерживаясь из-за сильного встречного ветра. Не долетев полпути из-за дезинформации Бремена и паники Гитлера, мы дотянули до аэродрома в Травемюнде и совершили там посадку. На земле у трапа стоял Гитлер. Он взял меня под руку, отвел чуть в сторону и тихо, чтобы никто не слышал, сказал:

— Баур! Не обижайтесь. Я страшно испугался. Я вновь убедился в вашем профессионализме.

Я настолько устал, что забыл о своем членстве в НСДАП и ответил ему без уже принятого в партии «мой фюрер»:

— Господин Гитлер! Давайте договоримся, каждый будет профессионально выполнять то, что умеет.

Я по-военному щелкнул каблуками и откланялся. Думаю, Гитлер долго считал себя виноватым передо мной. Каждый раз, возвращаясь из полета, он благодарил меня за отличное пилотирование и крепко, по-дружески, жал мою руку.