Книга Полет Пустельги, страница 139 – Сергей Трифонов

После ухода лейтенанта Савельев придвинул стул ближе к койке раненого и, медленно подбирая слова, тихо заговорил по-немецки:

— Завтра вас повезут в Познань. Думаю, что операция пройдет успешно. Хочу предупредить, вас ждет нелегкая судьба военнопленного, которую обременят два обстоятельства: вы — личный пилот Гитлера, вы — генерал СС. — В этот момент вошел капитан НКВД. Он зыркнул глазами по сторонам, будто надеясь увидеть еще кого-либо. Его выражение лица, поза говорили о том, что он в смятении. Он с трудом сглотнул слюну и хриплым голосом произнес:

— Вам не нужна помощь, товарищ подполковник? Может быть, вызвать переводчика?

— Нет. Спасибо, капитан, — пытаясь сдержать улыбку, ответил Савельев, — я справляюсь сам. Можете быть свободны.

— С завтрашнего дня вы, Баур, поступаете в распоряжение Главного управления по делам военнопленных и интернированных Народного комиссариата внутренних дел СССР. Вас будут неоднократно допрашивать по обстоятельствам смерти Гитлера. Будут и очные ставки с вашими бывшими коллегами. Рекомендую вести себя корректно и лояльно.

— Иначе возможны пытки? — с легкой иронией спросил Баур.

— Пыток не будет. Но возможно ужесточение режима содержания. Будьте осторожны. Займитесь чем-либо. Вырезайте из дерева, клейте, вяжите, вышивайте, наконец. Делайте что угодно. Это отвлекает. Желаю вам скорейшего выздоровления. Возможно, еще увидимся.

Перед самым выходом Савельева за ширму Баур тихо произнес:

— Спасибо вам, господин подполковник.

Савельев не обернулся.

Как только выехали из города, Кулешов стал без умолку тараторить. Уставший от бессонной ночи, допросов, с тяжелой от похмелья головой Савельев не выдержал:

— Старшина, прошу тебя, нет, приказываю, хоть ненадолго закрой рот.

Кулешов обидчиво буркнул:

— Да, пожалуйста, — закурил и глубже вдавился в сиденье.

Савельев закрыл глаза и стал мечтать о душе, о чистой постели, о долгом и спокойном сне. И чтобы рядом была Лена. Но из головы не выходил Баур. За минувшую неделю Савельеву пришлось допрашивать десятки людей из рейхсканцелярии, проводить очные ставки, читать множество протоколов допросов, сопоставлять и сверять факты. Если отбросить некоторые противоречия в показаниях, которые можно объяснить стрессовым состоянием людей, их страхом, если не принимать во внимание мелкие неточности, детали, версия самоубийства Гитлера обретала законченные формы. Баур, вне всякого сомнения, человек незаурядный, преданный Гитлеру без остатка, близко знавший фюрера долгие годы, похоже, не врал. Но, с другой стороны, работа контрразведчика и состоит в выуживании, анализе, систематизации именно противоречий, неточностей, деталей, тонкостей, нюансов. Как правило, в разработке этой тонкой материи кроятся основы побед и поражений разведки и контрразведки. Савельев хорошо помнил, сколько погибло партизан, диверсионно-разведывательных групп и ребят из военной фронтовой и агентурной разведки в первые годы войны из-за неопытности и беспечности. Абвер^[27], СД и гестапо ошибок не прощали.

Воспоминания счастливого человека

В марте тридцать второго года в моей жизни произошло два важных события. В числе трех летных капитанов Люфтганзы первого марта мне вручили самую престижную национальную премию имени Левальда, учрежденную Министерством транспорта Германии. Премия вручалась за высокий профессионализм, безаварийность в работе и значительный налет. По этому случаю все германские газеты опубликовали мой портрет с материалом о самом знаменитом летчике страны, а обер-бургомистр Мюнхена устроил в ратуше прием в мою честь. В мой адрес было высказано много добрых слов и поздравлений. Я был безмерно счастлив. Счастливы были Доррит, мама и все мои родные. По просьбе директора школы, в которой училась наша дочь Инге, я в мундире со всеми орденами и наградами принял участие в собрании учеников и преподавателей, где рассказал об истории и развитии отечественной авиации. На мой взгляд, это патриотическое мероприятие прошло интересно и было исключительно полезным.