Книга Полет Пустельги, страница 133 – Сергей Трифонов

Гости поздравили меня с днем рождения, дружески обнимали, рассматривали мою форму, комментируя каждую наградную колодку на мундире, обсуждали достоинства и недостатки итальянского серебряного знака пилотов гражданской авиации. Эмма пригласила всех в гостиную, где был накрыт стол с холодными закусками. Фон Грейм тут же предложил всем налить водки и, пока, как он сказал, не явились босы, поздравить по-дружески, по-военному, друга Ганса. Что и было успешно сделано. Как только налили по второй, в гостиную, словно ураган, ворвались Мильх с Герингом.

— Отставить! — громогласно завопил Геринг. — Всем по машинам! — Он указал на стулья вокруг стола.

Геринг, словно большой медведь, схватил меня в охапку и дважды поцеловал. Он молча вынул из кожаного чехла отличный охотничий пятизарядный карабин «Маузер» и протянул его мне. На прикладе блестела серебряная табличка: «Другу Гансу Бауру от Германа Геринга». Герман крепко пожал мне руку и отошел в сторону, уступая место Мильху. Тот, следуя своей традиции, достал из внутреннего кармана толстый фирменный конверт Люфтганзы и со словами «Живи и радуйся» вручил его мне. В нем оказалась пачка денег в размере десяти тысяч долларов. Холодный пот прошиб меня. Подарки вручили и все остальные. Фон Грейм подарил аккуратную коробку из темного дерева — футляр для сияющего никелем мощного браунинга модели М-1903 калибра 9 мм. Ствол пистолета покрывала ажурная инкрустация, а накладки на рукоятке выполнены из слоновой кости. Что сказать? Подарки были царские. Я был искренне рад такому вниманию. В ту минуту я особенно осознал, каких друзей мне подарила судьба. В союзе с ними мне было надежно жить и работать, уверенно смотреть в будущее. Я по-настоящему чувствовал себя счастливым человеком.

Обед удался. Мы вспоминали о войне, о наших победах и поражениях, о погибших товарищах. Смеялись над моей боевой кличкой. Только Мильх не смеялся. Он вполне серьезно пояснил ее суть:

— Зря смеетесь, господа. Тактика Баура действительно схожа с поведением пустельги, этой маленькой птички из семейства соколиных. Уж мне, заядлому охотнику, можете поверить. Баура в бою отличали крайняя осторожность, предельная собранность, умение мгновенно оценивать ситуацию и принимать единственно верное решение, а вслед за этим наносить молниеносный смертельный удар. Так и пустельга. Ведь недаром она никогда не страшится нападать на противника, превосходящего ее в весе в десятки раз.

Несколько раз, стоя, мы поднимали бокалы в память о несчастной Карин. Геринг не выдержал и разрыдался. Матиас и Эмма несколько минут приводили его в чувство. К восьми часам вечера стали расходиться. Мильх задержал меня:

— Ганс, останься. У нас с Германом есть к тебе серьезный разговор.

Геринг провел нас в кабинет, усадил в кресла, разлил в рюмки коньяк, предложил сигары. Раскурив большую кубинскую, сигару он начал:

— Дорогой Ганс. То, о чем мы будем сейчас говорить, должно остаться между нами троими.

Я утвердительно кивнул головой. Мильх курил и глядел на портрет Карин.

— Как ты, наверное, догадываешься, твою кандидатуру для агитационных полетов с Гитлером в Коричневый дом предложил я. — Геринг сделал большой глоток коньяка и пристально посмотрел на меня, ожидая реакции на свои слова. Я вновь утвердительно кивнул головой.