Книга Кровь и золото погон, страница 6 – Сергей Трифонов

Уже в пути Павловский раскрыл увесистый пакет и обнаружил в нём две тысячи рублей ассигнациями в новеньких банковских пачках. Жизнь казалась ему солнечной и радостной дорогой в счастливое будущее, почти такой же, как та, по которой он катил в июньский светлый и жаркий день меж густых лесов, полей и лугов по псковской и новгородской земле к матушке.

Прибыв утренним поездом 11 июля в Сувалки с приказом о его переводе из запасного гвардейского кавалерийского полка во 2-й лейб-гусарский Павлоградский полк, Павловский, успевший в поезде побриться и привести в порядок мундир, оставил в камере хранения на вокзале свои нехитрые пожитки и на конке отправился в расположение полка. Это была его первая ошибка. Корнету лейб-гусаров не пристало являться в часть в трамвайном вагоне, таскавшемся по рельсам германскими першеронами. Город был маленький, и весть о его прибытии раньше конки долетела до полка. Явившись к полковому командиру полковнику Перевощикову и помня характеристику, данную ему великим князем Николаем Николаевичем («знатный командир, отличный штабист, но не охотник»), полагал увидеть грузного немолодого человека, уставшего от нескончаемых служебных и семейных проблем. В просторном, со вкусом обставленном командирском кабинете его встретил моложавый, подтянутый офицер, в хорошо сшитом мундире с орденом Святого Владимира 2-й степени на шее и серебряным знаком об окончании Николаевской академии Генерального штаба.

Михаил Павлович, выслушав доклад Павловского и приняв сопроводительные документы, не предложил тому присесть, а острым с искринкой иронии взглядом долго рассматривал долговязого корнета снизу вверх и наоборот.

— То, что вы — отличный стрелок, не освобождает вас, корнет, от скрупулёзного исполнения традиций Его Императорского Величества Александра III лейб-гусарского полка, о коих вы были обязаны поинтересоваться заранее. — Полковник встал из-за стола и, заложив руки за спину, неспешно стал прохаживаться по кабинету. — Если не успели поинтересоваться, обязаны были сообразить: негоже кавалерийскому офицеру кататься на конке. Для этого есть извозчики или иной конный транспорт. Что о вас могут подумать офицеры и нижние чины полка?

Лицо Павловского обрело цвет перезрелого помидора, пот ручьём катился по его мощной спине, но сам он, вытянувшись в струнку, не шелохнулся и глаз не опустил. Перевощиков это оценил.

— Виноват, ваше высокоблагородие, исправлюсь, — отчеканил Павловский.

— Ладно уж, на первый раз прощаю. Присаживайтесь.

Полковник ещё раз пробежал глазами по документам Павловского, поднял телефонную трубку.

— Аркадий Семёнович, будьте добры, зайдите ко мне через пять минут. — Сложил документы в папку и уже почти отеческим тоном спросил: — Шашку и седло имеете?

— Никак нет, ваше высокоблагородие, — Павловский пощупал, на месте ли шашка, — шашка при мне, седла не имею, но приобрести могу.

— Седло советую купить. Здесь очень неплохие седла можно найти, вам посоветуют. Примите 2-й взвод 4-го эскадрона. Гусары отличные, выучка прекрасная. Но с эскадронным командиром, ротмистром князем Капиани, будьте поаккуратнее. Он человек строгих нравов, требовательный и горячий.

Павловский понял, полковник остыл и даже заговорил с некоторой долей доверительности, возможно, имея в виду знакомство корнета с великим князем. В дверь постучали, вошёл высокий щеголеватый штабс-ротмистр, старший адъютант полка.