Книга Пощёчина генерал-полковнику Готу, страница 50 – Сергей Трифонов

— Кто вы такой?

— Перед вами мои документы, товарищ лейтенант госбезопасности. Капитан Гордеев Алексей Михайлович.

— Командир танкового батальона капитан Гордеев погиб в бою под Жабинками. Вот, – он показал листок бумаги, заполненный убористым текстом, – политдонесение начальника политотдела 22-й танковой дивизии. И я вам никакой не товарищ, обращайтесь как положено – «гражданин следователь».

— Но перед вами другой документ – журнал боевых действий дивизии, заполненный и переданный мне на хранение раненым начальником штаба дивизии подполковником Зайцевым.

— Где и при каких обстоятельствах вы завладели журналом боевых действий дивизии? Что вы лыбитесь? Отвечать на вопросы!! – в бешенстве закричал следователь.

— Да мне просто смешно, – не смог удержать улыбку Гордеев, – спросите об этом подполковника Зайцева, он в госпитале. Или капитана Верхнего, старшего политрука Любавина, других командиров.

Следователь пулей сорвался со стула и был явно намерен ударить Гордеева в лицо, но остановился как вкопанный. Алексей вскочил по стойке смирно, нависнув над меньшим ростом следователем, на его лице заходили желваки, кулаки нервно сжались. Чекист отпрянул и вновь уселся на стул.

— Спросим. Всех спросим. Верхний, или, как его там на самом деле, и Любавин уже дают показания. И не в вашу пользу, скажу я вам. Назовите своё имя, звание, место и время вашего внедрения в части Красной армии. Кем засланы: абвером или СД?

Отворилась дверь, вошёл Бригадзе с портфелем в руке. На петлицах его гимнастёрки алели уже три шпалы капитана госбезопасности. Он мельком взглянул на Гордеева и положил на стол папку с документами. Следователь вскочил и хотел было доложить, но Бригадзе остановил его:

— Читайте.

Пока следователь читал, его лицо меняло цвет от серо-землистого до розового и густо-пунцового. Закончив, следователь уставился на Бригадзе.

— К этим собственноручным показаниям подполковника Зайцева добавлю: я давно лично знаю капитана Гордеева, высоко ценю его командирское мастерство, проявившееся и в Советско-финскую войну, и в боях под Брестом, и в том, что он вывел из окружения целый батальон с оружием, вынес раненых, в том числе много командиров. Так может поступить только настоящий командир и коммунист.

Бригадзе вынул из портфеля гордеевский командирский ремень с кобурой, ТТ и полевую сумку, приказал следователю:

— Верните капитану Гордееву его командирскую книжку и билет кандидата в члены ВКП (б).

Пожав Гордееву руку, Бригадзе сказал:

— Вы свободны, Алексей Михайлович. Вас ждут в штабе.

Гордеева направили во вновь формировавшуюся 101-ю танковую дивизию. Её командир, молодой полковник Михайлов, в замызганном танковом комбинезоне и давно не чищенных сапогах, принял от Гордеева документы, бегло пробежал по ним глазами, передал начальнику штаба дивизии.

— Слышал о вас, капитан. Рад опытному боевому командиру. Берите первый батальон, тридцать машин БТ-7 новой сборки с пятисотсильными дизельными двигателями, радиостанциями и повышенной бронированностью. Снарядов, правда, негусто, и с горючим туговато. Увидите наши подбитые машины, проверяйте и забирайте снаряды. Ротных и взводных подберёте сами, документы у начштаба.

Еще до конца не сформированная дивизия вступила в бой 15 июля. И вновь Гордеев встретился с 3-й танковой дивизией генерала Моделя. В бою под Быховым батальон Гордеева лоб в лоб столкнулся со старыми знакомыми.