Онлайн книга «Пощёчина генерал-полковнику Готу»
|
Гордеев встал, одёрнул китель, вытер платком вспотевший лоб. — Спасибо, товарищ майор. Конечно, Минск. Кадровик улыбнулся. — Садись, сынок. В ногах, особенно раненых, правды нет. Ты вот что, сходи пока в столовую, на тебе талоны, а я тем временем подготовлю документы и сопроводительное письмо. Зайдешь через час. Давай, дуй в столовую. Алексей спускался по широкой лестнице в столовую, непрестанно отдавая честь старшим командирам. На его лице играла улыбка, и, глядя на него, проходившие мимо и отдававшие ему честь командиры, тоже невольно улыбались. Столовая была полупуста. Он отдал на кассе талоны, поставил на поднос тарелки с хлебом, борщом, макаронами с котлетой, налил из большого алюминиевого чайника остывший чай. Столик выбрал по старой курсантской привычке в дальнем углу большого зала столовой так, чтобы на виду были все, а он от всех вдалеке. Ел не спеша, но вкуса пищи не чувствовал, отвлекали бурей нахлынувшие мысли. «Спасибо майору. Классный мужик. Было бы здорово, если в новую дивизию начнут поступать новые тяжёлые КВ и средние Т-34. Силища! Не чета нашим старушкам Т-26, БТ-5 и БТ-7. Интересно, куда пошлют служить? Здорово, если на границу. Интересно, дадут роту или опять взводным буду?» Алексей маленькими глотками пил чай и думал: «А как быть с Олей? Непременно в отпуске сделаю ей предложение. Потом уеду, обустроюсь, вызову её и поженимся. А как же быть с её учёбой? Ей ведь ещё три курса. Но ведь в Минске, или ещё каком областном центре Белоруссии, наверняка есть мединституты. Вот туда и переведётся. Но жить обязательно будем вместе. Это решено». Почесав затылок, он засомневался. «Кем решено-то? Только мною. А если Оля не захочет переводиться из родного института? Вот, Гордеев, то-то и оно. Не всё так просто». Он остро почувствовал на себе чей-то взгляд. Неподалёку в одиночестве обедал высокий молодой человек в форме НКВД, внимательно поглядывавший в сторону Гордеева. Человек встал, убрал со стола поднос с грязной посудой и, подойдя, скрипучим низким голосом спросил: — Гордеев? Алексей Гордеев? Алексей сразу узнал его. Конечно, это был тот самый чекист, с которым три года назад Надя пришла к Дворцу культуры имени Кирова. Тот же прокуренный голос, те же холодные, стеклянные глаза и огромные кулачища. Только лицо постарело: кожа стала какой-то задубелой, под глазами образовались синеватые мешки, а на лбу и у висков – морщины. Только количество алых кубарей на краповых петлицах не прибавилось. Так и осталось по три. Настроение сразу испортилось. Алексей встал, одёрнул новенький китель. С трудом сдерживая неприязнь, спросил: — По какому поводу имею честь общаться с товарищем младшим лейтенантом госбезопасности? — Да не по какому, – криво усмехнулся чекист, – так, думаю, узнаю, Гордеев ли это. Служу я здесь, в особом отделе управления. А ты, я гляжу, уже старший лейтенант. И вся грудь в наградах. Он с трудом скрываемой завистью рассматривал гордеевские медали. — За финскую? — За неё. Ранен был. После госпиталя пришёл за назначением. – Алексей направился к выходу. — Понятно. А Надьку-то арестовали в тридцать восьмом. Вместе с отцом и целой кучей её дружков. Тон Ламзина был мерзкий. Будто речь шла о какой-то гопнице с Лиговки, а не о девушке, которой когда-то нравился этот ублюдок. Алексей отвернулся и, не прощаясь, стал подниматься по лестнице. Чекист бросил ему в спину: |