Книга Полет в неизвестность, страница 8 – Сергей Трифонов

Геринг уселся рядом со мной в кресло второго пилота и после взлета взял управление на себя. Он впервые вел самолет над Альпами и в ту чудесную ясную и солнечную погоду сам сиял от удовольствия, словно полированный медный таз. Но над Апеннинами плотно стоял грозовой фронт, и Геринг, передав управление мне, ушел в салон. Я спросил его: стоит ли нам входить во фронт или обогнуть его? Он ответил, улыбаясь:

— Баур, пока мы его будем облетать и добираться до Рима, можем сильно проголодаться.

В пассажирском салоне Ju-52 он уселся на скамью в самом хвосте, так как из-за своей комплекции никак не мог поместиться в кресле, и сразу же потребовал себе большую чашку кофе и бутерброды с ветчиной, баварской колбасой и сыром. Надо сказать, пока мы летели, это была уже пятая чашка кофе Геринга, а сколько он съел бутербродов и пирожных, никто не считал. В римском аэропорту Ченто-Челло, так хорошо мне знакомому по работе в «Люфтганзе», нас встречали маршал Бальбо и весь высший генералитет итальянских ВВС. Хитрый Геринг покинул самолет первым, выйдя из пилотской кабины. Бальбо как старого друга обнял и расцеловал его.

— Геринг, я лишний раз убедился, какой вы великолепный пилот! Какая чудесная посадка!

Геринг поглядел на меня, подмигнул и улыбнулся. Нас пригласили в здание военной администрации аэропорта (Ченто-Челло был аэропортом двойного назначения), где был накрыт стол с обилием закусок. Маршал Бальбо и Геринг обменялись тостами, а затем вся компания отправилась в Рим. Бальбо целый день возил нас по ресторанам, решив, видимо, уничтожить немцев методом обжорства. Кернер, Мильх и я к вечеру просто изнемогали от усталости и переедания, но Геринг был весел и с радостью продолжал поглощать все новые и новые яства. Меня спас нарочный из германского посольства, доставивший около полуночи запечатанный сургучом пакет на мое имя. Я срочно отзывался в Берлин в связи с необходимостью Гитлера лететь в Мюнхен. В Рим для Геринга и делегации уже отправили другой самолет.

Рано утром восемнадцатого апреля мы с Гитлером, министром иностранных дел Нейратом и рядом других официальных лиц вылетели на мощном и надежном Ju-52 из Мюнхена в Венецию, где должны были состояться переговоры лидеров Германии и Италии. Ровно в полдень я посадил машину на аэродром и ювелирно подкатил к группе встречавших во главе с Муссолини. Фюрер и дуче тепло поприветствовали друг друга, представили сопровождавших их лиц, а затем Муссолини неожиданно поднялся на борт нашей машины, заметив, что много слышал о ней, но ни разу не видел, и попросил меня рассказать о ее технических данных. Надо сказать, он сам, будучи неплохим летчиком, хорошо в этом разбирался. Самолет, как мне показалось, ему понравился, но в завершение дуче обронил одну лишь фразу:

— Весьма скромный салон для фюрера великой нации.

Мы спокойно отнеслись к этому замечанию, но выводы сделали. В дальнейшем мне неоднократно пришлось летать с Муссолини на Ju-52, и всякий следующий раз он замечал:

— Салон становится все лучше и лучше.

Переговоры проходили в одном из восхитительных средневековых замков в окрестностях Венеции, проходили (мы присутствовали и были очевидцами) крайне тяжело. Слышать, правда, мы ничего не слышали, но видели, как накалялась атмосфера, как Гитлер и Муссолини гневно жестикулировали и неоднократно топали ногами, после чего в раздражении поворачивались друг к другу спиной и удалялись на несколько метров, словно записные дуэлянты, потом вновь сходились и опять спорили и спорили. Через три с половиной часа они прекратили переговоры и расстались разочарованными и рассерженными.