Книга Полет в неизвестность, страница 145 – Сергей Трифонов

Отчет о проделанной работе Савельев решил отправить в главк на имя генерала Барышникова не как обычно, с офицером-фельдъегерем, а поручил это наиважнейшее дело майору Снигиреву, своему верному заместителю и другу, придав ему охрану из трех офицеров. А пока, как и положено по такому случаю, Савельев решил отметить их новую, пусть и маленькую, победу над фашистской Германией. Тем более было воскресенье. Он приказал зампотылу майору Кубацкому к семи вечера в офицерской столовой организовать праздничный ужин, на который пригласил всех офицеров опергруппы, не задействованных на дежурстве и в оперативных мероприятиях, инженеров и офицеров из ЦАГИ, ЦИАМа, ВИАМа, ЛИИ и НИИ ВВС, участвовавших в поисковых работах, немецких инженеров во главе с доктором Бааде, командиров воинских частей, оказывавших содействие группе Савельева и военных комендантов Дессау, Рослау, Нордхаузена, Ашерслебена.

Савельев зашел в кабинет Снигирева дать заму последние наставления перед завтрашним полетом в Москву. В дверь постучал дежурный офицер и доложил:

— Товарищ подполковник, поляка взяли и уже привезли.

Савельев и Снигирев с удивлением переглянулись, Снигирев быстро убрал документы со стола. Савельев приказал:

— Давайте его сюда.

Вошел капитан Сергиенко, отвечавший за наружное наблюдение в Рослау, веселый, не успевший подавить возбуждение.

— Докладываю, товарищ подполковник. В Рослау работают три наших группы наружки. Лейтенант Сыромятов, старший группы на городском автовокзале, обратил внимание на здорового мужика, третий день подряд клянчившего у немцев-водителей автобусов солярку в обмен на продукты питания. Немцы ему отказывали, видимо, боясь провокации или своей полиции. Мы опросили водителей, с кем он общался, и выяснили, мужик говорил по-немецки с сильным восточным акцентом, как говорят обычно поляки, чехи или словаки. Просил он, ни много ни мало, триста литров солярки у каждого, обещав взамен свиную американскую тушенку, рыбные консервы, муку и сахар. Мы сели ему на хвост, но не смогли обнаружить, как он попадал в город. Мужик каждый раз пешком уходил в сторону Эльбы, сворачивал в лесок и исчезал, словно нечистая сила. Я решил подыграть ему. Сегодня утром он, как обычно, явился на автовокзал. Я вышел из рейсового автобуса под видом водителя и сам заговорил с ним, попросив закурить. Тот протянул полную пачку «Кэмела», спросив, не богат ли я соляркой. Я ответил, что могу и больше достать, около тонны, но в обмен потребовал половину продуктами, а половину советскими рублями и чтоб задаток деньгами сразу. Он с радостью согласился, и я повел его в полуразрушенный правый флигель автовокзала. Там мы его и взяли. Мужик оказался здоровый, пришлось слегка помять.

— Говорить сможет? — с надеждой спросил Снигирев.

— Конечно, сможет, товарищ майор. Ну получил пару раз по морде, ну фингал под глаз повесили, в ухо слегка заехали, а так все в полном порядке.

Савельев усмехнулся:

— Вы, капитан, допросили его? И почему решили, что он поляк?

— Никак нет, товарищ подполковник, не допрашивал. Я знал, что вы в штабе. А то, что он поляк, я сразу понял. Он букву «л» перед твердыми гласными, как все поляки, не выговаривает, а произносит «уэ».

— Хорошо, вводите его.

Мужчина и правда был хоть куда. Здоровый, почти двухметрового роста, с развитой мускулатурой, кулаками, подобными пудовым гирям. Если бы не огромный лиловый кровоподтек под правым глазом и множество ссадин, его лицо вполне можно было бы определить как весьма приятное и даже не лишенное привлекательности. Такие, как правило, нравятся женщинам. Глаза умного и опытного человека, но злые. Его со скованными наручниками руками усадили на стул. Дежурный офицер приготовился вести протокол допроса.