Книга Полет в неизвестность, страница 120 – Сергей Трифонов

— Молчать, когда с вами говорит генерал Мильх, молчать и слушать!

— Но рейхсминистр Геринг… — не унимался генеральный директор.

— Коппенберг, вы идиот или маскируетесь?! Мне что, просить Гиммлера арестовать вас за саботаж?!

— Но что мне сказать рейхсминистру?

— Ничего! Все, что нужно, я ему сам скажу, а вы немедленно подпишите контракт с Бауром и доложите мне. И не вздумайте хитрить, ваши игры я больше терпеть не буду!

Расстроенный поражением, Коппенберг вызвал директора по производству самолетов гражданской авиации Тидеманна, у которого все документы для подписания были готовы. Тидеманн, войдя в кабинет, бросил на меня вопросительный взгляд и, увидев, что я спокоен и даже улыбаюсь, подмигнул мне и положил документы перед Коппенбергом. Тот не читая подписал контракт и, не произнеся ни слова, с каменным лицом поднялся из-за стола, извещая о завершении нашей встречи.

Выйдя из кабинета, я рассказал Тидеманну, толковому инженеру и прекрасному администратору, о случившемся, и мы вместе хохотали до слез. Тидеманн пригласил меня пообедать в заводской столовой и за обедом попросил оказать ему услугу. Концерн Юнкерса выполнил контракт по изготовлению тридцати Ju-52 для Южно-Африканского Союза, но достаточного числа летчиков для перегонки машин в Африку у концерна не было. «Люфтганза» тоже отказала, сославшись на дефицит кадров. Мильх, по словам Тидеманна, просто рассмеялся, заявив, что в Дессау, видимо, плохо понимают задачи военно-воздушных сил рейха.

— Господин Баур, помогите ради бога. У нас просто безвыходное положение. Мы наняли несколько лицензированных пилотов из авиаклубов, но оказалось, они совершенно не умеют летать по приборам и ориентироваться в Африке по карте. Все они потерпели крушение, хотя и остались живы. С машинами небольшая потеря, они все застрахованы. Если же вы сами согласитесь лететь, уверяю, гонорар окажется вам весьма приятным. — Директор написал на салфетке: 40 000 марок мне и по 15 000 каждому пилоту. Лететь надо в декабре.

Ну как тут не согласиться?! Я ведь был не Мильхом, которому фюрер на день рождения в сороковом году подарил 250 тысяч марок для приобретения поместья в Силезии. Мы договорились так: пятерых летчиков моей эскадрильи я ему гарантирую, о себе же сообщу после получения разрешения фюрера. Вернувшись в Берлин, я за ужином все рассказал фюреру (кроме суммы гонорара), который разрешил моим летчиком лететь в Африку, а мне категорически отказал использовать мой отпуск в «авантюрных», как он выразился, целях.

— Подумай сам, Баур, если случится вынужденная посадка и ты пропадешь в этой проклятой Африке, что буду делать я? Ты ведь знаешь, я ни с кем, кроме тебя, летать не могу. Отдыхай, где хочешь, но про Африку забудь.

Несколько дней я не ходил на обеды и ужины к фюреру в рейхсканцелярии. Однажды он вызвал меня и спросил, что случилось. Я ответил, как для меня, летчика, важен полет в Африку, что я всю жизнь мечтал об этом. Фюрер, растрогавшись, дал свое согласие.

Вскоре пять экипажей, укомплектованных пилотами и бортинженерами моей эскадрильи, обеспеченных подробнейшими картами маршрута, ремонтными инструментами, запасом резины для шасси, тропическими комплектами обмундирования, продуктами питания, водой и деньгами, вылетели из Дессау в Южную Африку. А в последний день декабря я и второй пилот, гауптштурмфюрер СС Тройче, имея на борту бортинженера из южноафриканской авиакомпании, англичанина, прошедшего стажировку в Дессау, поднялись с аэродрома в Дессау и взяли курс на Мюнхен. Дело в том, что руководство концерна Юнкерса разрешило мне взять с собой супругу. Мария, узнав о путешествии, была в восторге. Она посчитала это нашим свадебным путешествием.