Книга Крушение Турмфальке, страница 205 – Сергей Трифонов

— В целом сил достаточно. С умом бы ими распорядиться. Эскадрилью отобрали?

— Пока нет.

— Собирай через час всех офицеров группы, кто не в патрулировании, и всех командиров взводов. Лётчиков тоже. Наметим план действий на непредвиденный случай. Теперь о главном. Помнишь, Бурхольд и Бааде нам с тобой говорили, что, по их мнению, двигатель «Jumo-012», который в серию ещё не был запущен, но предсерийно выпустили шесть штук, явно находится на авиамоторном заводе в Нордхаузене?

— Да, хорошо помню.

— Так вот, небезызвестный тебе группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции Ганс Баур, я с ним встречался в Бутырке, подтвердил – двигатель изготавливали в Нордхаузене, и документацию на него искать нужно там же. Сегодня же отбери оперативников и один из саперных взводов, завтра с ними поеду в Нордхаузен.

— Будет сделано, командир. Пойду, дам команду офицеров собрать. Офицеров-технарей из институтов приглашать?

— Не надо. Толку в бою от них никакого, а потерять таких людей жалко.

Во время совещания Снигирёв сделал краткий обзор событий, рассказал о странной плутающей группе поляков, о запеленгованной рации, о повышенном внимании американцев и англичан к реактивным двигателям. В завершение, убедившись в том, что офицеры слушали его с напряженными лицами, он выложил:

— Товарищи офицеры, мы обладаем самыми совершенными на сегодняшний день авиационными двигателями «Jumo-004». Думается, наши союзники организовали за ними серьезную охоту. Не исключено вооруженное нападение на наш гарнизон в целях захвата реактивных двигателей.

Ровно в двадцать часов Снигирёв представил план обороны гарнизона, согласно которому на территории городка размещались огневые позиции миномётов, определялись пулемётные огневые точки и скрытые позиции двух бронетранспортёров. Каждому мотострелковому и сапёрному взводу отводился свой сектор обороны. Создавались временные пункты складирования боеприпасов. Каждое подразделение обеспечивалось телефонной связью, перевязочными средствами и запасами питьевой воды. Увольнительные отменялись.

Снигирёв представил командиру и список оперативников, с которыми завтра предстояло отправляться в Нордхаузен.

— С вами, Александр Васильевич, поедет второй взвод сапёрной роты. Мужики все опытные, больше половины – фронтовики. Пойдёте на трёх «студебеккерах», трёх «виллисах» и вашем «хорьхе». Бааде с вами в машине будет?

— Да, со мной. Спасибо, Иван Иванович. Иди, отдыхай, завтра день тяжёлый.

— Да вроде рано ещё, Александр Васильевич, всего двадцать два часа. Не усну.

— Марш спать, майор. Это приказ.

Через пятнадцать минут Снигирёв, успевший заскочить в душ, но так и не успевший поужинать, спал мёртвым сном на широкой трофейной деревянной кровати, заботливо приготовленной для него зампотылу Кубацким.

В шесть утра Савельев прошёлся по территории вверенному ему гарнизона. По периметру за ночь оборудовали пулемётные гнезда. Миномётчики укрылись под брезентовыми навесами, разместив рядом ящики с минами. Неподалёку от двух ворот тоже под брезентом стояли бронетранспортёры. Оказалось, майор Снигирёв ещё в пять утра, выспавшийся, побритый, в выглаженном кителе, вместе с командирами подразделений прошерстил весь гарнизон, сделав последние замечания. «Пусть только сунутся», – неизвестно в чей адрес буркнул он, возвращаясь в штаб.