Книга Крушение Турмфальке, страница 190 – Сергей Трифонов

Состав медленно продвигался по изрытой войной Польше. Миш, взяв два котелка, отправился на разведку возможностей добыть продовольствие. Когда совсем стемнело, он явился с полными котелками горячей гороховой каши и буханкой свежеиспечённого хлеба.

— Вот, господин генерал, – Миш от греха подальше перестал называть Баура группенфюрером, – разжился на кухне в соседнем вагоне, ужинайте, пожалуйста.

От запаха пищи проснулся сосед-майор. Угостили и его.

— Вы, Миш, прямо джинн какой-то, – Баур решил сегодня не подначивать ординарца, всё же, как-никак, тот раздобыл пищу.

Миш скромно улыбнулся, собирая крошки хлеба с грязных штанов и ссыпая их в рот, словно голодал неделю.

Не голодал он даже те два часа, которые отсутствовал. Документы на агента Мокрого в Познани передали сопровождавшему эшелон старшему лейтенанту НКВД из оперативного отдела лагеря. Тот во время погрузки велел Мишу явиться вечером. Отчёт пришлось писать прямо в купе оперативника. Пока переводчик переводил писанину на русский язык, Мокрого покормили пшённой кашей с салом и выдали ужин на две персоны. Прочитав отчёт, старший лейтенант с явным удовлетворением отметил:

— Похвально, Миш, похвально. Мы вот только в переводе сделали небольшое дополнение для ясности. Ну, мол, Баур вел антисоветскую пропаганду среди военнопленных и восхвалял Гитлера и нацистский режим. Не станете возражать? Отлично, я так и думал. Тогда подписывайте оба экземпляра, и немецкий, и русский. С вами приятно работать, агент Мокрый. Жду новых сообщений. Да, совсем забыл, передайте это вашему Бауру, – старший лейтенант сунул Мишу свёрток с выстиранной и заштопанной камуфляжной десантной формой, в которой Баура пленили в Берлине.

Баур обрадовался тёплому и добротному камуфляжу. При помощи Миша он стащил с себя госпитальные обноски и переоделся в чистое. В эту ночь он впервые спал глубоким и спокойным сном. Ему ничего не снилось.

Миш тем временем разузнал конечную цель их путешествия: подмосковный Можайск, большой лагерь, в котором их распределят по другим лагерям в необъятной России. Но, по словам Миша, Баура отправят в какой-то лагерь для генералов.

— Вы, дорогой Миш, прямо-таки кладезь информации, – вновь иронизировал Баур.

На седьмые сутки ночью эшелон прибыл на станцию Можайск. Пленных строили в колонны и под конвоем автоматчиков с собаками уводили в темноту ночи по разбитой и мокрой от дождя дороге. Баура с Мишем и ещё несколькими ранеными генералами погрузили в автозак и разместили за пределами лагеря в небольшом одноэтажном доме. После завтрака и переклички Баура и Миша в сопровождении двух офицеров НКВД с автоматами посадили в трофейный «опель-олимпия» и повезли на восток, в сторону Москвы.

Савельев нашёл кабинет № 111, постоял возле него несколько секунд, приводя в порядок растрёпанные неожиданной информацией чувства, постучал и открыл дверь. В маленьком узком помещении без окон за столом сидел склонившийся над бумагами генерал Барышников. Савельев кашлянул для порядка и доложил:

— Товарищ генерал-майор, подполковник Савельев прибыл по вашему указанию!

Барышников повернулся, снял очки и оглядел Савельева сверху вниз.

— Здравствуйте, Александр Васильевич. Проходите, присаживайтесь. Хочу предварить справедливый вопрос о находках в Дессау. Ночью мне звонил ваш зам, майор Снигирёв, крайне огорчённый невозможностью доложить вам лично о случившемся, так как вы уже были в полёте. Он пытался выйти по рации на экипаж «Ju-52», но рация самолёта оказалась неисправной, её только в Москве починили. Не расстраивайтесь, всё в порядке. Ваши подчинённые сработали отлично: с помощью немцев нашли подземный завод, откачали часть воды и, на тебе, такая удача! Несколько десятков готовых двигателей «Jumo-004»! Молодцы! На Снигирёва не обижайтесь, он сделал всё правильно. Видите, и информация вовремя подоспела, Шахурин очень доволен.