Книга Крушение Турмфальке, страница 181 – Сергей Трифонов

Прочитав документ, Савельев недоумевал: «Как же так? Ведь это же грубейшее нарушение договоренностей с союзниками. Если они узнают, а они рано или поздно узнают, скандал разгорится нешуточный!» Он хорошо помнил, что в конце мая на заседании Союзного Контрольного Совета в Берлине по предложению американской стороны четырьмя командующими союзных войск в Германии был принят и подписан закон № 25 для оккупированной территории Германии «О контроле над научными исследованиями», согласно которому все военные исследовательские организации должны быть распущены, а постройки военного характера уничтожены или вывезены.

Савельев немедленно запросил шифровкой центр: так выполнять или не выполнять? Вскоре пришёл ответ, подписанный генералом Барышниковым: «Выполнять! И не умничать!»

«Конечно, с одной стороны, – думал Савельев, – работа теперь несколько упрощается. С опергруппы снимается забота о транспортировке в Союз обнаруженных машин, оборудования и материалов. На Наркомат авиационной промышленности возлагаются задачи производственного характера и материально-технического обеспечения авиапредприятий, которые должны быть организованы в Германии. Да и охрану, скорее всего, передадут НКВД. Но, с другой стороны, появится, как пить дать, куча начальников из Наркомавиапрома, НКВД, на кухне, как водится в коммунальной квартире, начнётся толкотня и неразбериха».

Раздумья Савельева прервал шифровальщик:

— Товарищ подполковник, – он протянул расшифрованный текст, – только что из Центра.

Савельева вызывали на совещание в главк.

На следующий день перед отлётом он поручил Снигирёву провести совещание с инженерно-техническими работниками и познакомить наших спецов с немцами. Ещё раз уточнить главную задачу: поиск авиационных реактивных двигателей и реактивного бомбардировщика.

Зебурха из Москвы так и не дождались. Запрашивать центр было нельзя, намылят шею.

Прошло несколько дней после допроса. Баур переживал о возможных последствиях своего упорства перед майором НКВД, каждый день ожидал санкций, ограничений в питании и медицинском обслуживании, даже побоев. Но всё шло по-прежнему. Утром приходил Миш с тазом и кувшином с водой, умывал Баура, уносил утку, прибирал в палате, шёл за завтраком, вместе ели. Потом – врачебный осмотр, перевязка, свежие сплетни и слухи от Миша. Денщик, слегка поднаторевший в русском, умудрялся доставать советские газеты и пересказывал их содержимое. Так, Баур узнал о вступлении американских и английских войск в Берлин в соответствии с соглашением о разделе Большого Берлина на зоны союзной оккупации; о Потсдамской конференции глав СССР, США и Великобритании; об официальном присоединении СССР к резолюции Потсдамской конференции по Японии, объявлении войны Японии и начале военных действий; о Курильской военной операции советских войск и Тихоокеанского флота; о высадке американских войск на японских островах; о формировании в Польше Правительства национального единства и его признании властями СССР, США и Великобритании; об отходе к Польше немецких земель к востоку от Одера и Нейсе и о договоре между СССР и Польшей о признании новой советско-польской границы, о восстановлении дипломатических отношений СССР с Румынией и Финляндией; о том, что во Франции генерал Петен приговорен к смертной казни за сотрудничество с немцами; о военных трибуналах над фашистскими преступниками на Украине, в Белоруссии, Псковской, Смоленской, Новгородской и других областях СССР, о смертных приговорах карателям, гауляйтерам, высшим офицерам СС и СД, коллаборационистам…