Книга Крушение Турмфальке, страница 120 – Сергей Трифонов

— Будет завтра переводчик. Я смотрю, ты совсем спишь. Давай так, сейчас двадцать один десять. До двух ночи ты свободен. Поспи. В два жду у себя.

Савельев вышел на улицу, закурил. Кулешов ждал его в машине.

— Поедем, старшина, в отдел.

Кулешов вылез, поприседал, разминая ноги, и с напускным безразличием ответил:

— А чего ехать-то? Вон он там, в том доме, – он указал в сторону двухэтажного красного кирпичного дома на противоположной стороне улицы, во всех окнах которого горел свет. – Его вчера сюда перевели. Интересно, там хоть накормят? Или натощак спать придётся? Кухаренко, небось, все остатки с праздничного стола или сожрал, или припрятал у себя в каптёрке.

9–10 мая 1945 года

Дежурный сообщил Савельеву, что они сюда перебазировались только вчера. Конечно, днём все немного выпили за победу, но пьяных нет. Лейтенант показал его комнату. Замещавший Савельева старший оперуполномоченный розыскного отделения Вершинин радостно встретил командира. Его тоже повысили в звании. На плечах мундира красовались новенькие майорские погоны. Поздравили друг друга, рассказали о новостях. Савельев, то и дело поглядывая на часы, проинформировал Вершинина:

— Завтра, Николай Николаевич, примешь от меня дела. Приказ уже есть. Тебе будет полегче, с вас снимается работа по Гитлеру. Только прошу тебя, если выяснишь что-то новое, помоги нам, дай сигнал. Где мы с Грабиным базируемся, знаешь.

— Не волнуйтесь, Александр Васильевич, всё сделаем, как надо. Поможем всем, что в наших силах. Честно скажу, трудно будет без вас.

— Спасибо. Будь добр, – попросил Савельев, – дай команду мои вещи перенести. Да уложи где-нибудь поспать.

Вершинин ненадолго вышел. Вернулся со старшиной Кухаренко, который весь сиял от встречи с командиром.

— Не извольте беспокоиться, товарищ подполковник, ваш кабинет готов в лучшем виде. И постель там уже застелена. Вот только помоетесь с дороги, покушаете и можете ко сну отходить. Кулешов накормлен. Уже дрыхнет без задних ног.

Савельев поведал старшине, что у кабинета новый хозяин, но пару часов он всё же поспит. Кухаренко, получив указания перенести вещи подполковника в дом напротив, вышел расстроенный.

Вершинин, понимая неловкость Савельева, опережая затянувшийся вопрос, сказал:

— Старший лейтенант Сизова здесь.

В маленькой комнатке, освещённой керосиновой лампой, на постели, подогнув по-детски ноги, с книгой в руках сидела Лена. Не сразу узнав в полумраке Савельева, она медленно поднялась, потом бросилась к нему. Прошептала, вытирая слёзы о его колючую щеку:

— Будто год прошёл, как расстались.

Говорили и говорили, перебивая друг друга, пока Савельев не уснул, как убитый. В половине второго ночи в дверь громко постучали. Старшина Кулешов разбудил командира, как было велено. Савельев вскочил с постели, обнял Лену, скомандовал:

— Товарищ старший лейтенант, пока я буду мыться и бриться, чтобы завтрак или, уж и не знаю, ужин, что ли, стоял на столе.

Грабин, по всей видимости, спать не ложился. В клубах табачного дыма, при тусклом освещении, со всклокоченной шевелюрой он был похож на средневекового алхимика. Выпили крепкого кофе. Грабин испытывающее спросил:

— Ты, Савельев, сам веришь в смерть Гитлера? Только, пожалуйста, без пафоса.

— Верю, товарищ полковник.