Книга Крушение Турмфальке, страница 116 – Сергей Трифонов

Я пытался возразить фюреру, убеждал его в том, что ещё ничего не закончено, что я готов его немедленно вывезти из Берлина хоть в Швейцарию, хоть в Турцию. У «Кондора» хватит горючего. Фюрер был неумолим. На прощанье он крепко пожал мне и Бетцу руку. Больше ни фюрера, ни фрау Гитлер я не видел.

— В котором часу все это происходило?

— Точно не могу вспомнить, но, думаю, около двух часов дня.

— Что было дальше?

— Мы с Бетцем пошли готовиться к прорыву из фюрербункера, жгли служебные бумаги, укладывали свои рюкзаки. Часа через два я вновь пошел в приёмную за подаренным портретом. Раттенхубер сказал мне, что всё кончено. Фюрер застрелился из армейского пистолета «вальтер» калибра 9 мм. Фрау Браун отравилась цианистым калием. Раттенхубер сказал, что их трупы завернули в одеяла, и они уже горят в саду имперской канцелярии. Гюнше велел солдатам вытереть лужи крови и вынести окровавленный ковер. У меня не было никаких оснований не верить Раттенхуберу.

— Вы уверенны, что в рейхсканцелярии находился Гитлер, что именно он прощался с вами? Прежде чем ответить, подумайте хорошенько.

— Тут нечего думать, господин подполковник. Уверяю вас, это был фюрер. Понимаю, союзников беспокоит вопрос, не сбежал ли фюрер, не окопался ли он в какой-то мифической и неприступной горной крепости. Не использует ли он невиданное ранее оружие возмездия, о котором трезвонили в последнее время англо-американские газеты. Я слишком долго работал с фюрером, чтобы разуверить вас в этих домыслах. Двадцать лет я знал этого совершенно неординарного, никем не заменимого человека. Я знал его мимику, манеру говорить, радоваться, печалиться, гневаться. Его глаза не спутать с глазами другого человека. Двойник не мог знать деталей, нюансов, тонкостей нашего с фюрером общения. Это был фюрер.

— Почему вы так уверенны, что Гитлер покончил с собой? Ведь вам только сказали об этом. Сами, как вы утверждаете, труп не видели. Кроме того, из показаний задержанных Гюнше, Линге, Фосса, врачей лазарета рейхсканцелярии известно, что Гитлер боялся смерти. Что-то здесь не ладится, Баур.

— Да, фюрер боялся погибнуть. Особенно боялся покушений. В последнее время он не выезжал из Берлина. Но его пугала не сама смерть, а возможность физических страданий от ранения. Фюрер не мог смириться с мыслью о муках плена, о возможных истязаниях, которым его подвергнут русские. Поймите, господин подполковник, речь идёт не о простом офицере, даже генерале. Мы говорим о вожде нации, главе Германского государства, верховном главнокомандующем вооружёнными силами. Давайте порассуждаем от противного, предположим невероятное. На месте фюрера оказался ваш Сталин. Он, осознавая полный развал государства и крах армии, сбежал бы? Или сдался бы в плен? Почему вы молчите? Вы ведь лучше нас знаете своего вождя. Разве он не покончил бы с собой, как это сделали многие ваши генералы, оказавшиеся в окружении в сорок первом и сорок втором годах? Почему вы молчите, господин подполковник?

Савельев закрытыми глазами и почти неуловимым кивком головы дал понять Бауру, что согласен с ним. Баур понял.

— Это был фюрер. Это была Ева Браун. Там были реально действующие первые лица потерпевшего крах большого театра германской политики. Там не было места для дублеров и двойников. Туда их попросту не пускали.