Книга Афера, страница 78 – Иван Цуприков

— Клещ, ты только их убери оттуда, а то раздавлю. Ага, вот так.

Теперь все ясно, если здесь Клещ, то рядом и Еж.

— Да не брыкайся, Валек, — раздался громкий окрик Ежа. Точно — это голос Ежа, мягкий баритончик. А кто же такой Валек? Неужели Валентина сцапали? Михаил сдавил рукоятку пистолета до боли.

— Валя, а где твои дружки-то, а? Ты думаешь, все так просто обойдется? Да нет, мы сейчас твои ножки под колесо положим и будем так тихонечко наезжать на них, сначала на ступни, потом — на коленки. Не скажешь, ручки твои положим под колесо. А? Осталась минута — и все.

Михаил вытер со лба холодный пот, приподнялся и единственное, что почувствовал, — как какая-то неведомая сила обрушилась ему на голову…

6

…Затылок онемел, рот набит какой-то грязью — опилками или зубами? Хотел сплюнуть, но сделать это помешала лента, наклеенная на рот. Руки тоже чем-то скручены сзади, только ладонями можно двигать. «А где я нахожусь? Вроде бы в машине, пол железный, холодный».

Михаил повернул голову: нет, это не машина, а какая-то огромная железяка. Попытался приподняться, и тут же неожиданно что-то больно ткнуло Михаила в затылок, и он, чуть не сломав челюсть, с размаху ударился лицом о пол.

— Лежать! — услышал он громкий мужской шепот. — Еще двинешься — размажу! — и, видно, чтобы Михаил осознал, что это именно его касается, еще раз стукнули чем-то по спине.

Михаил понимал, что его роль сейчас заключается только в одном: упереться челюстью в твердый железный пол и молчать. Тупо лежать и молчать.

«Кто же ты? Кто же ты? Кто же… — этот повторяющийся вопрос все быстрее и быстрее, пулеметными очередями затараторил в висках Михаила. — Кто ты? Кто ты? Бум, бум, бум…»

— Это, скорее всего, ихний, — в полумраке горных вершин раздалось эхо. Михаил притих, осознавая, что находился он сейчас где-то перед вратами ада или рая.

«Нет, я не ихний», — хотел было вскрикнуть он в свою защиту, но получилось только мычание.

1

У Валентина ситуация сложилась тоже непросто.

…Отойдя от машины, он юркнул в кустарник, пробрался через него в глубину заросшего парка и медленно, крадучись, пошел к экскаватору. Чем ближе подходил он к цели, тем острее чувствовал страх: ступни становились тяжелее, а колени — ватными.

Да, это чувство ему хорошо знакомо. И как давно он его не испытывал… С тех самых пор, как закончил службу в Афганистане. А тот первый раз, на Панджшере, когда снайпер работал против их группы в ущелье, запомнился ему навсегда. Тогда они залегли в «зеленке», и лейтенант, присевший рядом с Валентином, улыбнувшись, посмотрел в глаза молодого солдата и шепнул:

— Не бойся, парень, у нас с тобою вся жизнь впереди. Мы в тельняшках, а значит, прорвемся.

Эти слова подействовали тогда на Валентина как-то магически, как опустившаяся на его тело невидимая броня, защищающая каждый миллиметр его кожи от пуль и снарядов.

— Спасибо, — прошептал он в ответ офицеру.

— Молодец! — похвалил его тот. — А теперь давай, найди нашего снайпера и будь с ним, только не отставай от него. Скажи сержанту, что я приказал. Бегом!

Валентин тут же пробрался к сидевшему от них метрах в десяти незнакомому сержанту. Правда, звание этого парня он узнал только тогда, когда тот прибыл из взвода снайперов в распоряжение их командира и представился сержантом Соколовым. Сержантам и офицерам во время боевых действий запрещалось носить на одежде знаки различия.