Книга Под крылом чёрного ворона, страница 170 – Иван Цуприков

— Это все между нами останется.

— А Гошка со Смрадом. Они же с нами.

— Их здесь оставим, чуть в болото затащим. Я сам с обоими разберусь.

Михаил хотел было потянуться и чуть не взвыл от боли в плече, но еле удержал себя от стона, понимая, чего это ему сейчас может стоить.

— …Я уже все придумал, Кошак. Одного из тех на берегу оставим, второго, что помельче, подальше в болоте бросим.

— А этого?

— Здесь оставим. Порубим маленько, порвем, медведя след оставим.

— Так что сейчас кончай этого и к избе?

Михаил слышал, как кто-то из разговаривающих двинулся к нему.

«Вот и все, и начинается мой бесконечный отпуск», – подумал Филиппов и закрыл глаза, ожидая смерти.

— Ты слышал? – громко вскрикнул мужик, который постоянно покашливал.

«Что же он там услышал?»

И тут же Михаил замер, уловив звук варгана: «И-и-у-и-и-у-у-у, ий-ку-у-у, ий-ку-у-у-ссу-у-у-у».

«Что это? Шаман? Неужели шаман? Да, да, перед тем как я «провалился» во времени, он звал нас с Чижом к себе этим же звуком. Нет, нет, тогда Чиж говорил, что он сам к нам идет. Интересно, приходил? Кто он? Погоди-ка, погоди-ка, что же о нем Вовка говорил? А-а-а, шаман Кев Лук».

И-и-и-ус-су-у-у.

Звук варгана звучал все громче и громче.

— Где патроны? – взревел кто-то из невидимых незнакомцев.

— Угр-р-р, угр-р, – где-то невдалеке раздался повторный рев медведя.

«Все, конец, – не унимая дрожи в теле, подумал Филиппов. – Это точно конец мне пришел.

«Угр-р-р»

Раздавшаяся канонада выстрелов Михаила не испугала, а, наоборот, дала почувствовать, что еще есть шанс спастись.

«Угр-рррр, угр-ррр».

Медведь был совсем рядом. Но только Михаил никак не мог услышать его приближение, как и разговоров незнакомцев, связавших его и бросивших на съедение животному…

— Миша, ты жив? – услышал он шепот Чижа…

1

Виктор в полный рост был привязан к сосне. Лицо его было в крови или в грязи, трудно рассмотреть. А то, что голова свисала с плеч на грудь, говорило о том, что Воробьев без сознания. Жив ли?

— Видно, в избе копошатся, оладь им в… – сплюнул Чиж. – Жди, только не высовывайся. Я сейчас посмотрю все у избы, а потом решим, что делать дальше, оладь им в бочину…

Михаил внимательно прислушивался к каждому звуку. И снова про себя похвалил Чижа за то, что тот умел ходить тихо, будто по воздуху передвигался, не дотрагиваясь до травы, веток, песка. И сейчас так же. Таким у них старшина был в Афганистане. Молдаванин, простой селянин, до армии работал на винзаводе аппаратчиком. Ходил всегда тихо, что иногда очень раздражало сослуживцев. Ладно, в бою, если находятся в разведке или в засаде, или выдвигаются к опорному противника. А зачем тогда так делать в обычной жизни, будто специально подкрадывается к своим подчиненным, чтобы подслушать или напугать их… Только когда старшина демобилизовывался из армии, прощаясь с ротой, признался, почему всегда двигался очень тихо. Это привычка. Его мама – учительница, каждый вечер у нее был занят проверкой тетрадей, контрольных, подготовкой к новым урокам, и поэтому просила сына и всех окружающих в семье в их маленькой полуторакомнатной квартире двигаться тихо, как приведения, чтобы не мешать ей сосредоточенно работать.

А почему Чиж всегда соблюдает тишину, понятно. Он – охотник.