Онлайн книга «Последнее слово шамана»
|
Подложив в костер несколько дровин, Михаил вернулся на свое место и стал пить еще неостывший ягодный чай. Его сладкая, ароматная жидкость разбудила что-то в его памяти. Да, да, именно «разбудила» воспоминания о детстве. А-а-а, как они в детстве с мальчишками варили ягодное варенье в лесу, на костре. Точно, точно, Кузьма приносил сахар, он – литровую жестяную банку из-под огурцов. Они наливали в банку капельку воды, заполняли четверть банки давленой ягодой, посыпали ее сахаром и подвешивали над золой. Через некоторое время эта каша начинала кипеть, выделяя вверх, как вулкан, много розовато-чернильных пузырьков, и лава закрывала всю ягоду. Потом сверху насыпали еще ягоды с сахаром и, глотая слюну, ждали, когда сладкая «лава» закроет своим сиропом эту горку. Терпеливо следя за всем этим процессом и, давая еще минутку-другую покипеть варенью, ломая краюху хлеба, снимали банку, и начинался пир. Да, вкуснее того лесного варенья Михаил больше нигде ничего и не пробовал. А потом они забирались в шалаш и начинали рассказывать что-нибудь страшное. Кузьма – о горке, на которую, не прокричав по-петушиному, лучше не забираться, а то скинет. И не просто, а кубарем, бока так наломаешь, что и встать не сможешь. Где эта гора находится, только Кузьма знал, обещал сводить на нее. А Сашка Сарана такие страшилки рассказывал, что весь шалаш дрожал. То о колдовских голубях, что со старого кладбища вылетали при большой луне и нападали на рыбаков да охотников, оставшихся в лесу ночью. То о черной рыси, задравшей егеря, и теперь охотившейся на его детей и внуков. У Кузьмы дед был егерем, так он Сашке сразу начинал рот затыкать… «Ку-у-у-аа, куа-а-ууа-а». От неожиданно раздавшегося громкого крика Михаил вздрогнул и перекрестился. Разломив ружье, продул стволы и вставил в них патроны. Крепко сжимая одной рукой приклад, другой – цевье ружья, подвинул вперед рычажок предохранителя. «Ку-у-у-аа, куа-а-ууа-а». Руки задрожали. «…А голуби были огромными, как глухари, – шептал Сарана. – Они вылетали прямо из могил и, найдя человека, летали кругами над ним. Человек, увидев их синие отблески на крыльях…» Михаил, глянув на луну, вышедшую в этот момент из облака, начал искать их, колдовских голубей. «Вот они!» – вздрогнул Степнов, уставившись на огромную крону кедра и пробивавшийся через сеть его веток белый свет луны. «Ку-у-у-аа, куа-а-ууа-а». Наведя стволы под кедр, стал всматриваться в тень ночи, укрывшую своим черным одеялом лес. «А может, это хохот того лесника, который пошел искать в лес свою жену, пропавшую там? Говорили, что он больше не вернулся, его укусил волк и он после этого стал вурдалаком. Сашка Сарана раз пять его видел и говорил, что если бы не икона, которую он всегда с собою носил, то дух лесника-вурдалака его бы увидел и убил». «Ку-у-у-аа, куа-а-ууа-а». Этот сильный, оглушивший Михаила крик раздался как раз, в том месте, куда направил стволы ружья Михаил. Привстав, он стал всматриваться в темноту, ожидая, что вот-вот, сейчас раздастся или громкое хлопанье крыльев колдовских голубей, или засветятся красные глаза духа лесника-вурдалака. Справа что-то легонько хрустнуло. Облизав губу, Михаил прицелился и, положив палец на курок, приготовился в любое мгновение нажать на него. |