Книга Последнее слово шамана, страница 117 – Иван Цуприков

Михаил про себя отметил: голос одного из них был ему хорошо знаком. Очень хотелось открыть глаза и посмотреть на него, чтобы узнать, кто это, но Степнов прекрасно понимал, что торопиться приходить в себя сейчас не стоит, и поэтому сделал вид, что еще находится в бессознательном состоянии.

— Да я ж это, я так его, легонечко вроде.

Чиркнула спичка, кто-то прикурил.

— Ну че, подождем Зину с Жекой, тогда вместе мозгами покрутим. – Бородач кашлянул. – Только давай на поляну его оттащим, а то на этих дохлых собак смотреть уже не могу, воротит.

И мощная сила ухватила Михаила за куртку и поволокла.

Ноги Степнова волочились по траве. Ткань куртки слева передавила шею, отчего было очень тяжело дышать, и сильно болело вывернутое плечо, запрокинутое рукавом куртки наверх. К счастью, бородач тащил его недолго, через двадцать – тридцать секунд бросил тело Михаила на живот в сухой мох.

— Там ружье его осталось с рюкзаком, чего не взял? – спросил бородач.

— Так кому то старье надо?

— Кому, кому! Мозгами покрути. Тут же его этот, воробей, лазит.

— Муравей, – поправил бородача длинный. – Я его знаю, медвежатником по молодости был, а щас дряхлый старикашка. Нашел, кого бояться.

— Я что сказал! – прошипел бородач. – Шо, у тебя мозгов мало, да? Пойди и притащи сюда ружье!

— Ты че, приказываешь мне? Ты кто такой? За Муравьем Зина с Жекой по пятам идут. От них х… уйдешь.

— А зачем тогда этот нам на наживку, а? У тебя че, я еще раз спрашиваю, мозгов нет. Есть? Так шевели их остатками! – повысил голос бородач. – Иди за ружьем!

— Да кто ты такой, поц! Ты же поц! Сам иди и тащи.

— Ше?! Ты меня поцом обозвал? – взревел бородач.

Удар по лицу, за ним второй, и кряхтенье борющихся мужиков. Этот момент и заставил Михаила принять быстрое решение для своего спасения. Вскочив на ноги, он побежал. Споткнулся о свой рюкзак и, ухватив его вместе с ружьем, что есть силы быстро побежал дальше.

Стрельба, крики, но это уже произошло не менее чем через полминуты, когда дравшиеся опомнились.

1

Десятый раз Михаил останавливался и, осматриваясь по сторонам, прислушивался, пытаясь понять, есть за ним хвост или нет. Белый мох, в принципе, если и оставался на нем продавленный след, то через несколько минут, восстанавливался, росточки ягеля поднимались вверх, и было уже невозможно определить, проходил здесь кто-то или нет. Даже если это был бы слон. Главное, не сбивать мох. Это Степнов понял через полчаса бега по лесу и поэтому старался передвигаться, поднимая ноги.

Вечер быстро опускался на бор. Через минут пятнадцать от солнца останется только зарево. А это значит, нужно определиться, где переночевать.

Еще раз осмотревшись по сторонам, Михаил уселся под сосной и замер, прислушиваясь к звукам. Было тихо.

Подумать только, часа три бежал, не меньше, а усталости в теле не чувствует. Вытянул ноги вперед. Под пяткой что-то хрустнуло. Сухая веточка. Снова осмотрелся. Вроде никого. Тихонечко разомкнул стволы, вытащив патроны, заглянул в них, внутри чисто. Вернул на место патроны и медленно, чтобы не раздалось громкого клацанья, сомкнул стволы. Снова осмотрелся по сторонам.

«Лес просматривается далеко, метров на сто. А это о чем говорит? – размышлял Михаил. – Как стемнеет, нужно на ощупь от этого места передвинуться влево или вправо еще метров на двести-триста. Мало ли что, вдруг эти ребятки за ним идут? А Поц. Стоп, стоп…» – Михаил теперь вспомнил этого Длинного.