Онлайн книга «Операция «Шайтан»»
|
На Пагмане?.. Точно, на Пагмане, Димка со своей группой, когда на «броне» входил в ущелье, напоролся на банду душманов. Первая же пуля была Димкина. Тот бой оказался коротким, и никто больше из его взвода не пострадал, хотя огонь был очень плотным. Солдаты сами потом удивлялись этому. А кто-то потом, на поминках Шеляткова предположил: может, перед началом боя сам Бог спросил у Димки, что он выберет – спасение жизней солдат или своей? Он отдал свою. «Да, Димыч, Царствие тебе Небесное…» Фёдор вытащил из-под стола початую бутылку водки и, взболтнув ее, выпил из горлышка остатки. Несколько фотографий переложил в сторону, не рассматривая. На них он позировал кому-то из солдат, фотографируясь с парнями на память. То сидит с ними на броне танка, то – на БМП, то облокотился на полуразваленную стену дувала… Погоди, а это кто?.. А-а, афганец. Точно, на Дех-Сабзе они вместе с их ротой «придавили» душманов. Боя толком тогда и не получилось. «Духи», отстреливаясь, ушли в кяризы[1], и командир роты приказал устроить засаду. Простояли до вечера вместе с царандоевцами, но «духи» так и не появились. От безделья фотографировались с афганцами. Этот парень хорошо знал русский язык. Но Фёдора больше всего заинтересовало в нем то, что у этого тридцатилетнего афганца шестеро детей! Подумать только, в их стране война идет, кругом разруха, медикаментов толком нет, нищета, а они детей рожают. А еще, что первого ребенка его жена родила в тринадцать лет!.. Фёдор потянулся к сигарете, лежавшей на блюдечке, но от нее остался один фильтр, сгорела. Пачка «Столичных» пустая, вторая – тоже. В кармане гимнастерки осталась пачка «Охотничьих» сигарет без фильтра. Прикурил, табак хороший, просушенный, глубоко затянулся – и на сердце легче стало. Спать не хотелось. Даже несмотря на то что последние двое суток он толком и не отдыхал. Их взвод сопровождал в кишлак Камари несколько машин с продуктами, керосином и одеждой. Ночевали у своих, на блокпосте. А сегодня утром, когда готовились к возвращению в дивизию, услышали пальбу в кишлаке. Вести ее могли только душманы. Не слушая уговоров командира «блока» не лезть туда, Фёдор, оставив грузовики, на пяти БМП решил прорваться к кишлаку двумя колоннами. Пыль, поднимавшаяся за машинами, выдала приближение шурави… И «духи» сразу ушли, исчезли. Жители молчали, спрятав убитых, если они, конечно, были. А может, и душманов?.. Что говорить, для афганцев этот кишлак – яблоко раздора. В нем родился нынешний президент Афганистана Бабрак Кармаль – кость в горле для исламских партий. Сколько раз они уничтожали его родное гнездо, а кишлак снова возрождался, восстанавливался и – жил. …Сигарета выкурилась быстро, и заметил это Фёдор только после того, как она начала обжигать пальцы. Потянулся за второй и замер: со следующей фотографии на него смотрел худощавый, черноволосый афганец Наджибулла. Да-да, Наджибулла, старший капитан из афганской милиции – Царандоя[2], хорошо говоривший на русском языке. Его рота частенько ходила вместе с взводом Фёдора по Дех-Сабзским и Пагманским дорогам, иногда в засадах вместе участвовали. Не раз Наджибулла его угощал пловом, но, что интересно, об этом человеке Фёдор так ничего и не узнал. Бывает же! «Ну что, Наджибулла, видно, не удастся нам с тобой попрощаться. Может, как-нибудь жизнь еще сведет нас. Кончится война, в гости к тебе обязательно приеду. Знать бы, где тебя искать…» |